Ход конём
Шрифт:
— Жаль, хороший коньячок был, — сокрушенно поглядывая на пустую бутылку, произнес Тур. — Можно было бы еще по стопке.
— А что, можно, — расплылся в ухмылке Клоп. — У меня есть бутылка «Столичной».
— Отставить! — резко бросил Барон. — Надо держать форму. Алкоголь — яд... Собирай шамовку, Валет!
— И то правильно. Выпили — и точка! Керосинить будем после пятого мая!
Валет быстро собрал остатки еды, сложил все в большой полиэтиленовый мешок. Шоколад вытрусил одеяло.
— Готово, шеф.
— Пошли. И побыстрее! Пока можно группой, а к электричке выходить по одному, из разных точек...
Они двинулись к железнодорожной платформе, что была километрах в трех от лесной полянки. Шли по едва приметной в молодой сочной траве тропинке. Пахло хвоей и грибами, где-то стучал дятел. А высоко над головой, сквозь зеленое решето деревьев проступало такое же синее, как и утром, высокое майское небо...
— Мы, Барон, сделали здесь... в Киеве... два сомнительных шага...
— Поясни, Тур.
— Во-первых, зря связались с этим Михеевым, то бишь Сверчком. Я, как и Шоколад, не верю ему. Чем меньше людей в нашей капелле, тем больше шансов уцелеть.
— Это не совсем так, братец Тур. Вспомни Харьков. Оттуда мы ноги унесли лишь потому, что пустили легавых по следу Гвоздя. Он был местный и из всех нас встречался только с Клопом. Верно?
— Что было, то было, не спорю...
— Вот видишь! А в Запорожье?! Мильтоны сидели у нас на хвосте, пахло жареным. И опять выручил местный — Слон. Этот тоже, как и Гвоздь, отдал богу душу в перестрелке с уголовкой, но зато сейчас ты, я, Клоп... все мы гуляем на воле. Слон знал только Шоколада. Теперь скажи: плохая это стратегия или нет?
— Может, и неплохая. Но береженого, как говорится, и бог бережет.
— Сверчок нам нужен! Знает он о нас немного. К тому же, повторяю еще раз, мы его сразу же, как возьмем «гуся», пришьем — пусть легавые думают, что промышляют местные... киевские мазурики...
— Мыслишка дельная, но как-то оно на самом деле будет...
— Конечно, в какой-то степени мы рискуем. Но без риска — фарта нет. Сэ ля ви, — Барон сделал паузу, искоса поглядывал на Тура. — Ну, а какой еще сомнительный шаг мы совершили?
— У тебя на работе... шухера не было?
— А почему должен быть шухер, Тур?
— Ну, ты же убрал этого... Волощука... Менты, небось, провели уже все анализы, знают, от чего он подох...
— Ну и что? Надо еще однозначно определить: Волощук сам принял яд или его отравили? Пока они раскрутят все и докопаются до сути — нас уже в Киеве не будет.
— Дай бог, дай бог...
— Мы пока опережаем ментов дней на пять-шесть... Возьмем хазу — и тю-тю. Аревидерчи, Рома!
Тур покусал задумчиво ус.
— Так-то оно так, только лучше было бы, наверно, повременить с этой акцией... в отношении Волощука. Фараоны теперь настороже.
Барон поморщился, сердито ударил туфлей но кочке.
— Опять ты, Тур, со своими пессимистическими настроениями. Тошно уже от этого... Какой шершень тебя укусил? Весь день мутишь воду... Не мог я не убрать Волощука, понимаешь?! Еще пара дней — и он бы побежал в милицию!
— Почему?
— А потому, что не верил он мне, по глазам я видел! Не верил, что топоплан Зеленой горы нужен мне исключительно для макета!
— А долг?! Хрен ему с маком! Он же проиграл тебе в преферанс почти восемьсот целковых! Коль нет сармака — делай работу, расплачиваться все одно надо... Или, может, он думал, что ты ему подаришь эти деньги за красивые глаза?
На продолговатом, с правильными чертами лице Барона появилась усмешка.
— Ничего он не думал, Тур. Просто я, наверно, немного сплоховал с той дурацкой старинной монетой...
— Но ведь Волощук мигом тебе ее достал!
— Достать-то достал, а что из того? Пришлось возвращать, чтоб шухера не было, — вздохнул Барон. — Волощук заартачился, почувствовал, что тут дело нечисто. С этого все и началось...
— Ты хоть морду набил этому вонючему коллекционеру — Пантюшкину? — воинственно сжал кулаки Тур.
— Дурень ты! Зачем же лишний шум поднимать? Если не нравится человеку диргем, силой не всучишь. Не тот барельеф, говорит, не та отделка. Ему нужен царь Скалиандр, а это Ромес, VIII век... Явно не то!
— А если понравился бы?
— Тогда бы за коллекцию в двадцать монет он бы выложил на бочку, не моргнув глазом, двадцать кусков... Такой гешефт.
— Да ты что? — изумленно остановился Тур. — Ты это серьезно?
Барон прошил собеседника насмешливым взглядом.
— Деревня! Хорошие старинные монеты — на вес золота у нумизматов, усек? На международных аукционах за ними охотятся, как за бриллиантами... Ладно, прибавили шагу!
Дальше шли молча. Когда впереди сквозь зеленую вязь деревьев проступили очертания железнодорожной платформы «Сосновый бор» и замаячила белая будочка стрелочника, все пятеро разом остановились.
— До операции больше не собираемся, — сказал Барон, настороженно поглядывая по сторонам. — В экстренных случаях — связь по прежним каналам. При опасности — телефонный звонок и слово «Салют!». После этого — в аэропорт или на вокзал. Встречаемся в Сочи, у дяди Васи. Адрес вы знаете... Ну, это так, на всякий пожарный случай. Главное сейчас — взять «гуся» на Зеленой горе! Возьмем — и мы на коне! Не возьмем — грош нам цена... — Барон сдвинул брови. — Все, чижики, разошлись. Веером потопали, веером... Выходить на платформу — по одному!
После встречи с Валетом Михеев тотчас же сообщил Карелиной точную дату и время предстоящего налета банды.
Ольга отправилась к следователю прокуратуры Прохорову.
Тарас Петрович был у себя в кабинете — просматривал за столом заключения экспертов по делу Волощука. Увидев Ольгу, чуть заметно улыбнулся, затем встал и пошел ей навстречу.
— Здравствуйте, голубушка, здравствуйте... Хорошо, что не забываете старика... Я, грешным делом, подумал уже, что загордились, не хотите заходить...