Чтение онлайн

Золотистые Анины брови поползли вверх: она поняла, что подразумевает Владимир.

— Мы можем помочь вам. И с завтрашнего дня начать исследования по изучению состава песков на Южном участке, коль для вас это очень важно.

— Почему именно для нас? Это как раз гораздо важнее для разреза, для Петрунина, — парировал Владимир.

— Если эта инициатива исходит от вас, от вашего НИИ — мы пойдем вам навстречу, — серьезным тоном ответила она.

— А если это исходит от Петрунина?

Она нахмурилась: такой поворот дела ее не устраивал.

— Ну, знаете... Сегодня Петрунину взбредет в голову одно, завтра — другое. У вас все-таки фирма! А у них что, просто разрез? Нет, мы у них на поводу не пойдем. Года два назад их главный инженер Томах уже просил нас сделать одну работу. Сделали, а она оказалась не нужна.

Вот как получается! Значит, она думает, что идея применения водопонижающих скважин на Южном участке исходит от ВНИГИ. Но ведь это же не так. Разочаровать ее, что ли? Заварил Петрунин кашу...

— Хорошо, Аня. Главное сейчас — узнать, есть ли глинистые пески на Южном участке. Если их там нет — значит, можно осушать скважинами... Когда вы сможете выслать нам по почте результаты ваших исследований?

— После камералки. Где-то в декабре месяце.

Владимир вытащил блокнот и написал адрес ВНИГИ. Вырвав листок, протянул Ане.

— Возьмите... И еще один вопрос: а что же вы взамен хотите? Ведь не будете же просто так, ради спортивного интереса, переставлять утвержденные ученым советом вашего НИИ пункты темы?

— Вы во всем видите преднамеренность... А если я на это пошла по своей доброй воле, чтоб помочь вам?

Она опустила глаза, остановилась. Сорвав несколько таежных маков, попыталась сдуть с них копоть. Из этого ничего не получилось: уж чересчур крепко въелось все в цветок. Владимир чувствовал: Виноградова хочет о чем-то спросить, но не решается. По своей натуре он был уступчивым, никогда не отрицал бескорыстия, считая, что людей широких по натуре, добрых — очень много. Особенно в геологоразведке. Но сейчас, как ему казалось, было другое.

Аня выбросила маки и быстро взглянула на него:

— Помогите мне достать РУПА-1, а?

Владимир в раздумье расстегнул верхнюю пуговицу спецовки.

— РУПА-1... Это, кажется, что-то, касающееся... геофизики?

— Да. РУПА-1 — это радиоволновый универсальный прибор Аверьянова. Применяется для определения степени загрязнения воды промышленными стоками...

— Ясно. Но почему вы обращаетесь именно ко мне?

— Достать этот прибор почти невозможно. Серийный выпуск еще не налажен. А сам Аверьянов за год может сделать три-четыре штуки, не больше. Мы уже писали ему...

— Ну и что же?

— Нету, говорит, у меня этих приборов. Все раздал... Помогите, а? Аверьянов, как и вы, — из Киева! Работает на экспериментальном заводе геофизики... знает вашего отца...

Владимир передернул плечами, насмешливо поджал губы. Настойчивая девушка! Практичная... Что же ей ответить? Он никогда не любил обещать. Уж лучше сказать «нет», а потом все же постараться достать этот прибор... Экспериментальный завод геофизики... Кажется, это где-то на окраине Киева — в Святошине... Отец говорил, что электроинтегратор делали именно на этом заводе. А может, отец и провернет? Надо попытаться. Митя прав: во всех поступках людей есть свой смысл. Эта Виноградова, кажется, с характером. Вишь, как брови супит. Привыкла, видимо, добиваться своего. Цену себе знает.

— Ладно, Аня. Попытка — не пытка. Узнаю.

— Спасибо.

— Это вам спасибо. За то, что поддержали меня в Иркутске.

Ресницы ее вспорхнули и опустились.

Накануне отъезда из Кедровска Владимир зашел к начальнику разреза Сидорову подписать маршрутные листы.

В кабинете Сидорова, кроме него самого, были главный инженер Томах и секретарь партбюро Галицкий. На стенах висели плакаты по технологии проходки и крепления штреков, схемы шагающих экскаваторов, врубовых комбайнов, земснарядов. Большой, покрытый стеклом стол завален разноцветными папками и осколками минералов, болванками керна [4] .

Поздоровавшись, Владимир протянул Сидорову маршрутные листы.

— Подпишите, пожалуйста. Вечером уезжаю.

Сидоров быстро просмотрел листы, расписался под каждым из них и возвратил Владимиру.

— Поставьте печать у секретарши... Присаживайтесь, побеседуем.

Владимир опустился на стул. Сидоров протянул всем поочередно раскрытую пачку «Казбека», закурил сам.

— Ну, дорогой Владимир Петрович, так чем же вы нас обрадуете? — хитро прищурился он, раскуривая с причмокиванием папиросу. В косых лучах солнца, бьющего из окна, его курчавая борода, казалось, тоже была соткана из дыма.

— Сейчас, Михаил Потапыч, трудно сказать что-либо определенное. Нужно провести дополнительные расчеты, — уклончиво ответил Владимир.

Сидоров поднялся со стула и вплотную подошел к гостю. Он стоял перед Кравчуком взлохмаченный, насупленный и пристально смотрел на него, словно пытаясь отгадать, о чем именно умалчивает гидрогеолог.

— Ну, хоть тысяч сто... натянем? — с надеждой спросил сидевший на диване Томах, поблескивая стеклами квадратных, в золотой оправе очков.

— Точную цифру я вам назову осенью, — неторопливо ответил Владимир. — Сейчас же скажу только одно: на нас в этом отношении особенно не надейтесь.

— Для чего же вы тогда взялись за эту тему? — сердито бросил Томах. — Приезжал два года назад ваш нынешний научный руководитель Боков, наобещал золотые горы. А теперь они говорят, чтобы на них не надеялись! Забавно!

«На что же уповал Боков? Опять все держится на ниточке... Это тот самый случай, когда не ты идешь по жизни, выбирая дороги, а она тебя ведет. Ты зависим сейчас от неодушевленной вещи, от ерундистики какой-то — глинистости песков. У тебя есть руки, голова, знания, но ты их не можешь использовать при этих обстоятельствах. Сейчас не ты диктуешь природе, а она тебе. Смешно и больно одновременно. А еще говорят, что человеку горы сдвинуть под силу...»