Чтение онлайн

— Да неужто ж французское вольнодумство докатилось и до Боброцска? Александр Фёдорович, вы ли это говорите, потомок древнего боярского рода, который исстари мечом защищал государства нашего границы, а равно и интересы?

— Да вот что-то навеяло, — стушевался капитан-исправник. — Я как-то в меньшей степени воитель, нежели славные предки мои. Ваше сиятельство, позвольте представить вам Георгия Петровича Воронцова, петербургского дворянина и капитана лейб-гвардии. Георгий Петрович, рекомендую вам его сиятельство князя Бориса Константиновича Семихватова, мужа прекрасных душевных качеств и главу нашего общества.

— Приятно познакомиться, — улыбнулся князь и протянул руку.

— Весьма рад.

— Что привело вас в наши палестины?

— Казённая надобность.

— Что ж, пройдёмте в мой кабинет, там нам будет покойнее.

Дворяне проследовали на второй этаж, в небольшую комнату, отделанную деревянными панелями и зелёным сукном, где и устроились в окружении книжных шкафов и шёлковых гардин.

Воронцов всю дорогу от города размышлял о том, что сказать князю, ежели тот не поверит в интерес Тайной Экспедиции к пожару. Его сиятельство на службе не состоит и подчиняться предписанию не обязан, стало быть, надо было его убедить. В конце концов он решил использовать рассказ капитан-исправника о татях, рыскающих по всей губернии, но почему-то не наезжающих в Боброцский уезд. В таком ключе просьба о помощи против хуторского смутьяна выглядела бы основательнее.

— Господа, я имею предписание Тайной Экспедиции Сената на дознание и установление всех причин и обстоятельств пожара в церкви в деревне Сухая Берёзовка Боброцского уезда.

Произнеся это, Воронцов сделал паузу и по недоуменному лицу князя понял, что продолжать следует.

— Уважаемый Александр Фёдорович с ним ознакомился. Однако есть и другая цель, в предписании не значащаяся — поиск логова тех неуловимых хищников, что стращают своими нападениями всю губернию.

— Да ведь у нас-то их нет, зачем же их тут искать? — удивился капитан-исправник.

— Человек хитрее животного и может у порога своего не промышлять.

При этих словах улыбка, до того блуждавшая на устах князя, поблекла.

— Как — у нас? Откуда вы взяли? С какой стати?

— Так решили в Петербурге.

— В Петербурге? Отчего же там заинтересовались нашими бедами?

— Сенат радеет за все края земли российской.

— Да? А большой ли с вами войсковой наряд?

— Как раз по этому поводу мы к вам и пожаловали, — подхватил Колосков.

— Ко мне? С нарядом?! — удивился князь.

— Да-с, а к кому же?

— Что ж, вы меня подозреваете?! С какой стати?! — Возмущенный владетель даже встал с кресла.

— Да-с, — думая о чём-то своём, пробубнил исправник. — То есть нет. Не-ет. Как можно? Я рассказал Георгию Петровичу о нашей скудости на солдат и о вашей помощи городу обученными людьми. — Колосков и Воронцов поднялись вслед за хозяином. — Так не согласились бы вы и здесь проявить свою известную щедрость и помочь мужичками?

— Уф, Колосков, ну, вы знаете…

— Прошу прощения, ваше сиятельство, я ни в коем случае… всему виной моё косноязычие, — непривычно суетливо затараторил капитан-исправник.

— Колосков, извольте-ка выбирать выражения. Быть может, зря мы вас переизбрали на должность? Не закостенели ли вы там?

— Я…

— Ну, полно. — Князь поднял ладонь, останавливая исправника. — Так что вы хотите?

Однако Колосков оробел и только вращал глазами, опасаясь продолжать, князь же овладел собой и снова уселся в кресло.

— Ваше сиятельство, я прошу вашего содействия для расспроса Степана Перещибки, — вновь вступил в разговор Воронцов.

— Перещибки? Этого татя, смутьяна и присвоителя чужих земель можно вешать безо всякого расспроса, — махнул рукой Семихватов.

— Всё же для начала нужно установить истину, а без ваших людей он может уклониться.

— Видите ли, капитан, — тоном наставника недорослей начал князь, — я знаю этого «canaille» получше вашего. Слово «истина» в отношении него — это кощунство над правосудием, так-то. А те мужички, что ходят с дубинками по городу и гоняют собак, в этом деле не помощники — у Перещибки пятнадцать казаков с пистолетами, с саблями, они это воинство как баранов перережут.

— Со мной трое солдат, а потом, быть может, до столкновения и не дойдёт.

— Дойдёт, дойдёт, вы, капитан, молоды летами и к тому же нездешний, так что верьте моему слову. Да вот вам, пожалуйста, «le illustration»: в начале года я отправлял на хутор своего управляющего и круглым счётом три дюжины дворовых людей — урезонить этого смутьяна. Так разбойник их ещё на подходе перенял и избил всех чуть не до смерти. Пришлось мне их в Тавриду отправить на излечение.

— В Тавриду?

— Да, я веду торговлю с этой новой губернией, а через неё и с Константинополем.

Разговор утих. Воронцову не понравился покровительственный, гувернёрский тон князя, и, одновременно с этим, к нему пришла мысль, что сторонние люди могут помешать его истинным намерениям. Семихватов же держал паузу для придания большего веса своему решению.

— Я готов вам содействовать, — сказал он внушительно и, ещё подождав, продолжил: — Но придётся повременить. Через пять, много семь дней прибудет мой караван, а с ним сильный отряд охраны. Это надёжные люди — цепные псы, а не шавки.

— Прекрасно, благодарю вас.

Семи дней Воронцову вполне бы хватило на все изыскания.

— Где вы остановились? Предлагаю остаться у меня. — Князь вальяжно повёл рукой вокруг. — Лучших удобств вы нигде не найдёте.

— Нет, благодарю. Мои люди уж идут в Берёзовку, я намерен отправиться вслед за ними.

— Зачем же? Пошлём в село курьера, и он приведёт их сюда.

— Нет, я всё же поеду, ведь надо расспросить жителей о пожаре. Заодно узнаю, чем дышит сей смутьян.

— Право же, напрасно вы упорствуете. — Вальяжность князя пропала, и снова вернулся менторский тон. — Я знаю эти места. В конце концов, это небезопасно. Я настаиваю.