Чтение онлайн

— А что же Ярмилка? — спросил Николай.

— Выздоровела совсем, ещё краше стала, только меня уже не привечала и вскоре переехала в другое село, к брату.

Впереди, правее от спешащего к горизонту солнца, показалась деревня.

— После местные говорили, что она специально муженька под наши штыки пристроила, и что ведьма она не хуже той старухи. Только я не верю — истово всё было, не напоказ.

Помолчали.

— Я так мыслю, — начал Николай, — что не напрасно, ты, Фёдор, к унтеру бегал — по глупой славе вас господин капитан приметил.

— Да? Может, и так.

— А как вы с Георгием Петровичем первый раз встретились?

— Вскоре после этого, весной. Прямо из траншеи вызвали нас…

— Смотрите, кажись, лежит кто-то, — перебил друга Демид и стегнул лохматыми верёвочными вожжами по лошадиным бокам.

Кляча и не подумала бежать быстрее, но и без того седоки вскоре увидели, что на дороге лежит Евсей. Фёдор и Олег спрыгнули с телеги и поспешили к нему.

Возница раскинул руки и ноги в стороны и храпел, как говорится, во всю ивановскую. Лицо его покрывала пыль, борода была всклокочена, рубаха и штаны порваны в нескольких местах, лапти истёрты и размётаны так, что в дырах виднелисьонучи. В остальном он на вид был вполне здоров.

— Евсей батькович! Евсейка! — затряс мужика Фёдор.

— Ась?!

— Очухался?

— Аааа! Уби-и-ила! — сразу же завопил тот на одной ноте.

— Что? Кто убил? Кого?

— Меня-а-а-а! А-а-а! — тянул «убитый». — Баба с серпом! — скороговоркой выпалил он. — А-а-а! Совсем уби-и-ила!

Фёдор отвесил мужику смачную оплеуху.

— А-а-а! Ой.

— Ну? Видишь? Жив ты, жив, руки-ноги целы, а я вовсе не ангел божий.

— А?

Евсей стал спешно ощупывать сам себя, не забыв проверить и содержимое штанов, а когда убедился, что всё нужное на месте, то подскочил к своей кобыле.

— А ну-кось, место-то уступи, — обратился он к Демиду. — Дёрнул же меня чёрт поехать сегодня в эту проклятущую Берёзовку!

Сев на козлы и взяв вожжи, возница поуспокоился, но к деревне все равно подъехали под его неумолчное ворчание.

Сначала встретился колодец — он был вырыт при въезде и несколько в стороне от дороги. После пошли дома, сложенные из потемневших от времени брёвен, с маленькими окошками в резных рамах, они сидели каждый в своём огороде и отгораживались от улицы плетнями. То тут, то там слышен был голос всякой скотины: коз, кур, гусей да хрюшек. А вот людей было мало. Немногие бабы, встречавшиеся на пути, спешили скрыться в домах или ещё где, лишь бы не попадаться на глаза приезжим.

— Да, не любят здесь военных, — сказал Николай.

— Куда вас? — спросил Евсей.

— Вези к старосте. Как его звать?

— Антип Осипович.

Дом главы деревни оказался таким же, как и все прочие, разве что побольше. Сам местный начальник уже каким-то образом знал о их прибытии и встречал приезжих у калитки. Это был бородатый дородный мужик с косматыми бровями и быстрыми глазами.

— Здравствуйте, здравствуйте! — радушно сказал он.

— И ты здравствуй, Антип Осипович! — кивнул Николай.

— С чем пожаловали, гости дорогие? Проходите в дом. Евсей, погоди-ка уезжать, ты мне тридцать копеек должен аль позабыл?

— Какие долги, какие копейки? Меня только что чуть в полях чудище не убило!

Солдаты и Олег прошли в дом и окончания разговора не слышали. Внутри широкая, как и сам хозяин, жёнка ставила на стол квас, хлеб, мисочку с головками редьки.

— Доброго здоровья! — нестройно поприветствовали ее вошедшие.

— Доброго, доброго, служивые. Садитесь, попейте кваску с дороги. А ты откуда, такой пригожий? — обратилась она к Олегу. — С ними разве?

— С нами он, с нами. Поснедать, хозяйка, не худо бы, — сказал Демид.

— А поесть найдётся, если есть на что, — отозвалась баба.

— Как тебя звать-величать? — спросил Николай.

— Авдотьей.

— Покорми нас, Авдотьюшка, серебром заплатим.

Хозяйка улыбнулась ласковому голосу и немудрящей попытке подластиться.

— Добро, гостюшки, — кивнула она и вышла куда-то во вторую дверь.

Солдаты и Олег покидали сидоры в угол, стащили сапоги, расселись вдоль стола и принялись за квас.

— А как ты бабе-то глянулся? С порога! — беззлобно улыбнулся Демид и ткнул Олега в бок. — Не сегодня — завтра жди пирогов!

— Про полудницу Евсейка всё уж растрепал, потому и нам запираться нет резона, — промолвил Николай, отирая усы, — но про остальное — молчок.

— Добро, — сказал Фёдор, а Демид только кивнул, он уже подумывал пройтись вдоль дворов, поглядеть, выполнить рекогносцировку** насчет девок или пригожих баб.

Вернулся староста, на лице его застыла несколько изумлённая улыбка.

— Господа служивые, а вот скажите, о чём это мне там Евсей плёл? Неужто и впрямь вы по дороге к нам нечисть увидали?

— Видели, как тебя.

— А ничем вас этот непутёвый не угощал? Может, помстилось вам? — спросил хозяин, усаживаясь у двери.

— Нет, не пили мы, как есть полудницу встретили. Не хотела она нас пущать.

— А как же вы прошли тогда?

— Попросили.

— И что же, так и позволила?

— Да.

— Ой, темните вы что-то. А зачем? Я тут староста, мне знать надо, что в округе делается.

Демид с Фёдором переглянулись и на Николая посмотрели, давая понять, что слово за ним. А бывший гренадёр и сам не знал, как быть — инкогнито хранить надо и про полудницу рассказать не худо, хоть бы за-ради сговорчивости местных.

— Твоя правда, Антип Осипович, знать тебе надо. Повстречали мы полевую хозяйку и мирно дело решили: угостил я её хлебом, поклонился, попросил добром — она и пропустила.

— А как же ты не испугался? Как знал, что делать?

— Чего мне пугаться? Я на картечь, на штыки двадцать пять лет грудью ходил, там пострашнее бывало. А как узнал? Да никак — были бабушкины слушал мальцом, а вишь, как пригодилось.