Чтение онлайн

— Вы говорили про какие-то волшебные изразцы, — выпалила она. — Это что, керамические плитки? Вроде тех, которыми выложен пол в часовне? А непорочную Зорию вы тоже видели? Как она выглядит? Хоть немного похожа на свои изображения? Она и правда такая добрая и красивая, как говорится в книгах?

Внезапно Бриони вспомнила, как одна из ее фрейлин, Роза Треллинг, на День всех сирот ездила к себе домой, в Лендсенд. После возвращения она со смехом рассказывала о том, что родственники не дали ей ни минуты покоя, засыпая вопросами о принцессе Бриони, о королевской семье, о нравах и обычаях замка Южного Предела.

«Все люди хотят побольше узнать о тех, кто занимает высокое положение, кто получил богатство, власть или славу», — отметила про себя Бриони.

Забавно было думать о том, что простым людям она представлялась небожительницей. Они думают о ней с благоговейным трепетом — точно так же, как сама она думает о Зории. А как боги относятся к смертным? Может, кто-то вызывает у них зависть и они наблюдают за деяниями людей с ревнивым интересом? Бриони изнывала от желания воспользоваться случаем и удовлетворить свое любопытство. Ведь не каждый день судьба сводила ее с живой богиней, пусть даже утратившей божественный облик.

— Вижу, девочка, ты поняла, что бессмертие ужасно обременительно, и решила избавить меня от этого наказания, — прошипела Лисийя. — Для чего использовала свое единственное оружие — болтливый язык! Ты решила уморить меня вопросами?

— Простите… Я не хотела вам докучать… Но вы так долго молчали…

— Молчание — золото, детка, и тебе не помешает это уяснить. Впрочем, любопытство — порок, присущий почти всем смертным. Беда в том, что они вечно интересуются ерундой и упускают возможность узнать что-то важное.

— Я очень хочу узнать что-нибудь важное! Пожалуйста, расскажите мне, Лисийя!

— Так и быть, я отвечу на твои вопросы. Только, не обессудь, отвечу кратко. У меня есть о чем подумать, и я должна внимательно прислушиваться к тому, что говорит мне музыка. Во-первых, волшебные изразцы, которые используются в магических зеркалах, это осколки башни Хорса. В твоих глупых стишках их называют «ледяными кристаллами» или как-то в этом роде. В свое время волшебные изразцы сделал для башни Хорса Купилас Ремесленник. Потомки Онейны называют его Горбуном.

— Потомки Онейны?

— Ты можешь хоть немного помолчать, девочка? Когда тебе рассказывают, будь любезна слушать! Да, я говорю о богах, вышедших из чрева Мади Онейны, — о Змеосе, Хорсе и их сестре Зуриал. Ты наверняка помнишь, что есть еще клан Мади Суразем, сестры Онейны. К этому клану принадлежат Перин и его братья. Потомки Онейны и потомки Суразем вечно враждовали. Но все они происходят от одного отца — старого Свероса.

Опасаясь новой вспышки раздражения, Бриони молча кивнула.

— Хорошо, что хоть это ты знаешь. Так вот, Горбун помог Хорсу сделать крепость неприступной. Для этого он использовал чудесные изразцы, и благодаря им обитель Хорса стала невидимой и на земле, и на небе. Правда, кое-кто считал, что изразцы скрывают истинное расположение жилища Хорса, придавая ему множество мнимых обличий. Так или иначе, крепость Хорса впоследствии разрушил охваченный яростью Перин, и она разлетелась на множество осколков. Именно о них я и говорю. По виду их можно принять за обычные зеркала, однако они обладают весьма необычными свойствами.

— И вы считаете, что я увидела Баррика в одном из этих осколков?

— Я так долго живу на свете, дитя мое, что у меня было время понять: в этом мире глупо утверждать что-нибудь с уверенностью. Возможно, в руки тебе и в самом деле попало магическое стекло, но у меня есть большие сомнения на этот счет. До сей поры уцелело едва ли больше двух десятков волшебных изразцов. Неужели один из них оказался на туалетном столике какой-то дамочки, живущей… где, ты сказала? В Ландерс-Порте?

Бриони кивнула.

— Более вероятно, что вокруг тебя и твоего брата происходят непостижимые вещи, — продолжала старуха. — Хотя в тебе я не чувствую ничего из ряда вон выходящего, ничего необычайного и, тем более, магического. За исключением, разумеется, твоей девственности. Которую вы, смертные, непонятно с какой стати считаете сокровищем! — Лисийя зашлась каркающим смехом. — Поэтому вы возводите напраслину на бедняжку Зорию и зовете ее девственницей с упорством, достойным лучшего применения.

— Что вы имеете в виду?

— Если считать девственность сокровищем, то потомки Суразем и Онейны плохо его охраняли. Можешь мне поверить, боги испытывают те же желания, что и смертные. Все они познали плотские утехи. Ну, может быть, кроме Горбуна и Девоны. Зория не стала исключением.

— Вы… вы хотите сказать… что непорочная Зория… что она…

— Вовсе не была непорочна, — с довольной ухмылкой закончила Лисийя. — Как она, по-твоему, могла сохранить девственность, если у нее был возлюбленный — Хорс? Я же говорила, она втрескалась в него по самые уши! Она оставила ксандианские холмы и луга и удрала вместе с ним. И если бы ее отец не собрал армию родственников и не отправился защищать свою честь — должна заметить, мужчины понимают эту самую честь до крайности глупо, — Зория долго и счастливо жила бы с повелителем Луны и нарожала бы ему кучу детей! Увы, ей была уготована иная судьба, а мир пережил большие перемены.

В голосе старухи послышалась горечь, в глазах отразилась скорбь.

— В мире произошли большие перемены, — повторила она.

Лицо старухи стало таким печальным, что Бриони смущенно отвела глаза и уставилась в огонь.

— Так что заруби себе на носу: россказни о девственности Зории это чистой воды выдумка, — заговорила Лисийя прежним насмешливым, почти язвительным тоном. — Впрочем, какое это имеет значение сейчас, когда в мире остались лишь мы, побочные дети, выродки, пасынки небес. Только мы сумели выжить во время войны богов — как насекомые, единственные обитатели сгоревшего леса.