Чтение онлайн

Юноша опустил книги и поднос на длинный узкий письменный стол, который в течение многих лет служил Стеффансу Найнору, а теперь перешел во владение нового управляющего, и поспешно направился к дверям.

— Все мое время в вашем распоряжении, сударыни, — повторил Хавмор. — Если вы не возражаете, я выпью вина, ибо нынешнее утро выдалось чрезвычайно хлопотливым. Грядущий визит герцога Карадона изрядно прибавил мне забот. Наверное, вы слышали о том, что герцог собирается посетить замок?

Сестра Утта покачала головой. Это известие стало для нее полной неожиданностью.

«Значит, старший брат Хендона, новый герцог Саммерфильда, решил пожаловать в Южный Предел, — отметила она. — Несомненно, он явится с огромной свитой. Число сторонников Толли в замке, таким образом, многократно возрастет. Наверняка герцог и его люди останутся здесь и во время праздника Кернейи».

Сердце у сестры Утты защемило: она представила себе, во что превратится замок, наполненный разнузданными вельможами и пьяными солдатами.

— Итак, чем я могу служить вам, милостивые государыни? — спросил Хавмор.

Сестра Утта не сомневалась, что обо всех просьбах и пожеланиях Хавмор незамедлительно доложит Хендону Толли, и потому предпочитала держать рот на замке. Обратиться к управляющему решила вдовствующая герцогиня, и сестра Утта не смогла отговорить ее от этого шага.

«Благословенная Зория, не оставь нас без защиты в стане наших врагов!» — беззвучно взмолилась жрица.

Даже если Хендон и его приверженцы еще не узнали о последних поразительных событиях, которые произошли с ней и Мероланной, ничего хорошего ждать от них не стоило. У герцогини, а тем более у скромной жрицы Зории не было ничего, что вызывало уважение у Хендона Толли, — ни власти, ни земель, ни денег. А это означало, что в лучшем случае они обречены на снисходительное презрение.

«Впрочем, в отличие от меня, Мероланну нельзя назвать пустым местом, — поправилась сестра Утта. — Она принадлежит к королевской семье и является ближайшей родственницей короля Олина. Полагаю, Хендон и его братья поостерегутся наживать врага в ее лице — по крайней мере, до тех пор, пока их положение в Южном Пределе не упрочится».

— Уверена, лорд Хавмор, вы лучше нас знаете, чем можете нам услужить, — с улыбкой изрекла Мероланна. — Ведь это вы пригласили нас сюда. Сами мы никогда не взяли бы на себя смелость отвлечь вас от дел, столь важных для Южного Предела и в особенности для графа Хендона, неустанно пекущегося о благе королевства.

«Такая учтивость граничит с грубостью, — ужаснулась сестра Утта. — А переступать границы никак нельзя. Разумеется, Хавмор понимает, что мы не питаем к нему симпатии. Но он не желает, чтобы мы открыто выражали свою ненависть».

К сожалению, герцогиня отошла на несколько шагов, и сестра Утта не могла предостерегающе сжать ей руку.

— Воистину, Хендон Толли — великий человек. — Хавмор ухмыльнулся, обнажив желтые зубы, и лицо его стало хищным. — Все мы признательны ему за то, что он сохраняет трон короля Олина для законного наследника.

Вернулся паж с подносом, на котором стоял кувшин с вином и несколько бокалов. Сестра Утта и Мероланна покачали головами, отказываясь от угощения. Паж наполнил вином бокал, подал его кастеляну, а затем отошел к стене и замер, как неживой. Хавмор опустился на стул, вопреки всем правилам этикета, в то время как вдовствующая герцогиня и монахиня остались стоять. Конечно, он не пропустил мимо ушей замаскированный выпад Мероланны.

— Вероятно, вы хотели сказать, что граф Хендон охраняет престол для самого короля Олина, — произнесла герцогиня, всем своим видом показывая, что дурные манеры кастеляна ничуть ее не уязвили. — Все мы желаем наследнику здоровья и процветания, но даже во время своего отсутствия мой зять Олин остается королем. Придет время, и он вернется на трон.

— Разумеется, ваша светлость, вы совершенно правы. Я неточно выразился. Но сейчас наш обожаемый король находится в далекой стране, в заточении, а его наследники, за исключением грудного младенца, исчезли. Возможно, их уже нет в живых. В такой ситуации нельзя не понимать, как важно для королевства сберечь это малое дитя.

— Согласна с вами, — кивнула Мероланна. — Однако оставим прения о праве наследования. Уверена, они не представляют интереса для такого занятого человека, как вы. Прошу, сообщите нам, чем мы заслужили честь получить ваше приглашение?

— Я полагал, ваша светлость, что вы сами догадаетесь. Вы выразили желание поговорить с Авином Броуном, однако вам, вне всякого сомнения, известно, что он… удалился от дел. Обязанности, которые прежде исполнял он, ныне возложены на меня и лорда Худа, нового констебля. Наш дорогой Броун немало потрудился во благо Южного Предела, он заслужил отдых. И чтобы он мог отдохнуть, я вместо него займусь вашим делом, милостивые государыни. В чем бы это дело ни заключалось.

Улыбка, скользнувшая по тонким губам Хавмора, походила на росчерк острого пера.

— Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, лорд Хавмор, — вымолвила Мероланна. — Но мы вовсе не собирались — точнее, я не собиралась — обременять лорда Броуна грузом новых дел. Он мой старый друг, и я всего лишь хотела вспомнить прежние времена. Осмелюсь заметить, мы с Авином Броуном знаем друг друга дольше, чем вы живете на этом свете.

— Понятно, — процедил Хавмор.

Как многие честолюбивые молодые люди, он терпеть не мог напоминаний о союзах, не имеющих отношения к его драгоценной персоне.

— Значит, я ничего не могу для вас сделать? — пожал он плечами.

— Вы были к нам очень добры, — изрекла герцогиня, и во взгляде ее мелькнула откровенная насмешка. — Такой ученый и воспитанный человек, как вы, не должен лишать своего общества остальных обитателей замка.

Хавмор прищурился, явно не зная, как воспринимать это замечание.

— О да, — кивнул он наконец. — Но я все же позволю себе задать один вопрос, ваша светлость. Ваше желание встретиться со старым другом, чтобы предаться воспоминаниям, вполне понятно. Но почему на вашу встречу вы пригласили сестру Утту? Неужели и она — старый друг лорда Броуна? Мне никогда не доводилось слышать о том, что граф Авин религиозен. Насколько я знаю, он исполнял лишь самые необходимые ритуалы, и то из опасения, что его сочтут безбожником.