Чтение онлайн

–  Фин ты совсем того? Рия ничего мне не сделает!

Вновь исправлять Эри и указывать на то, что теперь я всего лишь сира не стала. Каюсь, где-то глубоко внутри, мне было приятно, что хоть кто-то считает меня не виновной и не следует так сказать букве закона.

Между тем мой стражник и одновременно будущий муж сестры, несколько минут помялся, перевел взгляд с меня на Эри и обратно и в конце концов махнув на нас рукой (в прямом смысле этого слова) оставил одних, закрыв дверь снаружи.

–  Как ты?
– участливо спросила Эри и скопировав мою позу, села напротив.

–  Чтобы не сойти с ума от скуки, занимаюсь спортом.

–  А?

–  Пресс качаю, отжимаюсь, приседаю, прыгаю, растяжку делаю, на руках вот ходить научилась, - пояснила я.
– Как у тебя дела?

–  Нормально. Свадьбу назначили после жатвы...
– Эри резко замолчала и с каким-то покаянным видом произнесла: - Прости.

–  Не заморачивайся, - слишком уж весело проговорила я.
– Как там Бройлерн?
– решила я задать интересующий меня вопрос сразу став серьезной. От своего стражника я так ничего и не добилась.

–  Тебе разве еще не сказали?

–  Сказали, о чем?

–  Старейшина Бройлерн умер два месяца назад, - произнесла Эри, заставив мое сердце остановиться.

До жатвы остал с я один месяц и пять дней .

Лежа в кромешной темноте с открытыми глазами я смотрела на ночное небо, видневшееся в небольшое окошко. Ночь была холодной, и даже в моей утепленной "камере" было зябко.

С тех пор, как Эри сообщила мне новость о смерти старейшины смысл дальнейшего поддержания жизни пропал. Вначале я перестала заниматься. Затем перестала есть и вообще вставать. Ну и как апофеоз всему я попыталась пробить своей головой стену. Единственное чего мне удалось добиться, так это легкого сотрясения и небольшой кровоточащей ссадины на лбу. Суицидальный приступ был прерван моим стражником, принесшим еду в очередной раз. И вот теперь, я была связаны по рукам и ногам и меня насильно кормили. Не с ложечки, нет. Есть я категорически отказывалась. Так что старейшины решили все очень просто. Измельчали в пюре всю еду и кормили меня через трубку в носу. Ощущения просто кошмарные.

Сестру ко мне больше не пускали, да и сомневаюсь, что она стремилась снова меня навестить.

До жатвы осталось два часа .

Последний день своей жизни я провела как во сне. И дело не в том, что мне было так уж хорошо и замечательно. Просто я вообще мало, что помню.

Помню, как меня разбудили. Помню, как насильно подняли на ноги и заставили куда-то идти. На меня накатила такая апатия, что я даже сопротивляться не хотела. Кажется, меня даже хорошенько помыли. Чем-то накормили. Причем в этот раз я ела самостоятельно. Последняя трапеза, так сказать. Помню, что меня во что-то одевали. Во что-то белое и свободное. Ну и под конец мне дали выпить какой-то настойки, от чего в голове вообще не осталось никаких мыслей.

И вот сейчас более-менее придя в себя обнаружила, что лежу на каменной плите. За день камень нагрелся, так что я почти не ощущала холода. Лишь слабые порывы ветра холодили голые ступни. Краем сознания отметила тот факт, что я крепко связана, а солнце потихоньку клониться к закату.

Где-то слева от меня слышались приглушенные голоса, что-то напевающие. Слов разобрать я не смогла, но догадалась, что это было прощальное песнопение. Так как в голове прояснилось я готова была взвыть. Ненавижу эти звуки. И я бы взвыла, если бы не кляп у меня во рту. Вот изверги.

–  Пусть дар принесенный в жертву оградит наши земли от зла. Даруем тебе о священный туман эту сиру. Прими ее в свои объятия и не дай злу пробраться в наши дома, - раздался громкий голос над моей головой. Кто именно из старейшин произнес эти слова, понять было сложно.

Я никогда не видела, как приносят сиров в жертву, поэтому понятия не имела, что произойдет дальше. И потому была сильно удивлена, когда голоса смолкли и до слуха донеслись удаляющиеся шаги. Меня оставили одну. Лежащую на алтаре. Связанную. С кляпом во рту. Последние три месяца как-то резко всплыли в голове и появилось очень сильное желание жить. Очень, очень сильное.

Жалела ли я о том, что опустила руки? Да. Жалела ли о том, что не призналась в преступлении, которого не совершала, зная, что могла таким образом спастись? Нет. Жалела ли о своем решении не предпринимать попыток к бегству? Да. Но что толку жалеть о своих решениях сейчас. Тогда, когда уже ничего нельзя изменить? Заниматься самобичеванием не было никакого смысла.

Именно поэтому я пыталась освободиться. Дергала руки и ноги, разрывая кожу до крови. Пыталась хоть немного ослабить удерживающие меня путы, но все было тщетно. Веревки лишь сильнее врезались в кожу и боль застилала сознание.

Между тем, солнце уже почти скрылось за горизонтом, а вдалеке появились первые клубы белого тумана, надвигающегося на город. Еще одно доказательство того, что туман был не обычным. Ветер дул в противоположную сторону, а белые облака все равно шли ему навстречу, не замечая никакой преграды.

На глаза вдруг навернулись слезы. Еще вчера я была готова умереть. Однако не так, как в скором времени умру.

Когда горизонт озарился оранжевым светом, и появились первые звезды, а туман почти добрался до алтаря, я еще активнее начала вертеться в путах и даже гортанно закричала.

Глава 2

Дергаться и пытаться кричать я перестала еще два часа назад. Ночь выдалась лунная и звездная. Туман заполонивший всю землю, медленно, но верно поднимался вверх. Где-то вдалеке послышалось уханье совы. Я как завороженная смотрела на туман и следила за тем, как его становиться все больше и больше с каждой минутой. Страшного я пока ничего не заметила, если конечно не считать странным происхождение тумана и, то как он двигался.