Игра
Шрифт:
– Да не крал я ничего!
– Да? А это что?
– вытащив торчащую из кармана брошь уточнила я.
– Это мое!
– Твое значит? Хорошо. Тогда как ты объяснишь свое бегство из магазина дире Юверса?
– Меня не поймают. А если и поймают я раскаюсь и меня отпустят!
– сменил пластинку Рикки видимо поняв, что отпираться бессмысленно.
– А если не отпустят? Жертва то нужна. Что тогда?
– Посижу в удобной камере годик. Затем ночку поваляюсь на алтаре. А потом меня оправдают. И заживу как жил раньше. Даже лучше!
– Ты...
– захлебнулась я словами.
– Ты вообще понимаешь, что ты несешь? С чего ты взял вообще, что переживешь ночь жатвы?
– Так ты ж местная знаменитость. Я-то чем хуже?
– А ты не задумывался над тем, что со мной ничего не случилось по той простой причине, что я на самом деле ничего не совершала?
– сказала и поймала себя на мысли, что кажется уже произносила эти слова. Да и разговор этот кажется уже был.
– Ага, как же.
– Вот он! Держи вора!
– заорал дире Юверс появившись на улице в сопровождении стражей.
Мда. Задачка. Условие следующее. Есть я и есть мальчишка, удерживаемый мной одной рукой. А в другой все еще находиться злополучная брошка. Внимание вопрос. Кого обвинят в краже?
***
– Ария даре Ларум, признаешь ли ты свою вину в совершенном преступлении?
– Нет.
И снова это странное чувство внутри. Я бы назвала его дежавю, но мне почему-то кажется, что это действительно уже было. И разговор с мальчишкой. И брошка в моей руке. И этот вот суд.
– Осознаешь ли ты последствия своего поступка?
– Я...
– вообще-то хотела сказать, что я ничего не сделала, но в голове снова что-то щелкнуло.
– Что ты?
– Ничего. Наверное.
– Рикки Орбитсон ты понимаешь суть выдвинутого против тебя обвинения?
– видимо решив оставить пока меня в покое проговорил Илай.
– Понимаю.
– Ты признаешь свою вину?
– Признаю.
– Раскаиваешься ли ты в совершенном преступлении?
– Раскаиваюсь, - всхлипнул Рикки.
– Люди, не виноват я. Бесовка попутала, - взвыл парень.
– Ария даре...
– Стойте. Кажется, это уже было, - последнее слова я проговорила шепотом.
– Ария даре Ларум ты признаешь свою вину?
– Н-нет.
– Ария даре Ларум, ты осознаешь последствия своего решения?
– Д-да?
– кажется я действительно не была уверена в том, что говорю.
– Что ж. Совет удаляется для постановления решения.
Я сплю? Брежу? У меня лихорадка? Что за...
– Совет принял решение, - спустя двадцать минут, когда старейшины заняли свои места, заговорил Трилкин.
– Обвиняемая - Ария даре Ларум, признана виновной в подстрекательстве юного Рикки Орбитсона к преступлению. А именно к краже ювелирного украшения из магазина, уважаемого дире Юверса. Ария даре Ларум не признала своей вины и не раскаялась в совершенном преступления. Она лишается своего имени и отныне именуется лишь сирой. Старейшины единогласно приняли решение не ждать дня жатвы и принести в жертву данную сиру сегодня! Совет также решил. Обвиняемого - Рикки Орбитсона - признать виновным в совершении кражи. Однако учитывая то обстоятельство, что преступление было признано обвиняемым, а также то, что виновный искренне раскаялся в содеянном, старейшины решили, что Рикки Орбитсон заслуживает снисхождения. И освобождается из-под стражи. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.
Так кажется в прошлый раз речь старейшины Трилкина прерывалась ропотом толпы. Или нет?
– Однако. В случае повторного нарушения закона со стороны Рикки Орбитсона, совет без всякого суда и следствия признает его виновным, -закончил Илай.
Я кажется действительно сошла с ума!
Глава 4
Когда туман полностью поглотил, казалось все что находиться вокруг, до ушей донеслось еле слышное хлопанье крыльев. А спустя какое-то мгновение на моей груди оказалось существо наполовину летучая мышь, наполовину орленок. Кажется, я уже это говорила?
– И снова здрасте, - радостно сообщил пришелец и быстрым движением избавил меня от кляпа.
– Нет ну никак не пойму, зачем они тебе рот этим затыкают?
– Ты кто?
– очумело проговорила я.
– Так, знакомились же уже. Раш я. Раш.
– А...
– Ой, забыл, - проговорил Раш и стукнув себя лапкой по лбу (что выглядело весьма забавно) вдруг крикнул.
– Ларуш! Память верни.
Не успела я задать следующий вопрос, как рядом оказался мужчина и усмехнувшись прикоснулся к моему лбу. Голова отдалась болью, отчего я зажмурилась, а когда снова открыла глаза, кажется метала молнии.
– Это как понимать?
– на самой высокой ноте, на которую вообще была способна заорала я.
– Хорошо, что мы ее еще не развязали, да?
– радостно сообщил Раш.
– Убью, - сквозь зубы процедила я, и сильно дернулась, отчего дурацкие веревки порезали кожу.
– Да тихо ты, - всполошился Лу. Откуда он взялся и когда я даже не заметила.
– Чего калечишься то зря.
– Освобожу, если пообещаешь не кидаться с кулаками, - серьезно проговорил Ларуш, однако вся серьезность сошла на нет, когда в его глазах я прочла ничем не прикрытую веселость.
– Да мне и так неплохо.
– Да я обиделась. А кто бы на моем месте не обиделся? Что за день сурка вообще?
– Да ладно дуться то, - миролюбиво проговорил Лу, занимая место рядом с Рашем.
– И вовсе я не дуюсь!
– То есть любишь все-таки пожёстче?
– Раш, вот честное слово, если меня сейчас освободят ты будешь первым кого я побью.
После долгих препирательств с моей стороны, меня все же освободили от удерживающих пут. Воплощения Ларуша не пострадали. Чего не скажешь о самом стирателе памяти. Я всегда гордилось тем, что я ловкая. А сейчас выяснилось, что я еще и меткая. Хотя все-таки стоило вначале подумать, а уж потом действовать. Этой ночью меня гонял сам Ларуш, причем совсем не по-детски. В итоге я стала гордой обладательницей разбитой в кровь коленки, порванной свободной рубахи, которая теперь норовила каждый раз соскользнуть с моих плеч, открывая прекрасный обзор и множества синяков и мелких ссадин. К алтарю я до хромала тихо матерясь.
– Мне в итоге объяснят, зачем нужно было стирать мне память и вообще почему я вдруг снова оказалась во вчерашнем дне?
– сидя на алтаре и свесив ноги спросила я у внимательно рассматривающего мое больное колено Ларуша.
– Болит?
– вместо ответа, спросил он, кивнув на коленку.
– Пока не двигаюсь, терпимо. Так что на счет моего вопроса?
Вообще-то я бы задала этот вопрос более разговорчивому Рашу, но они на пару с Лу куда-то свинтили.
– Это своеобразная игра, - как мне показалось осторожно проговорил Ларуш.
– Цель - выяснить, сможет ли человек изменить свою судьбу.