Чтение онлайн

— Слава ушедшему Императору!

И весь зал дружно отвечал:

— Слава Империи! Слава Императору!

После чего гости трактира выпивали, закусывали, немного молчали, перебрасывались парой слов, пополняли стаканы и кружки, после чего все повторялось вновь:

— Слава Форлорну Девятому!

— Слава Империи! Слава Императору! — рвали глотки посетители.

Так что задержались мы в трактире не сильно. Плотно поужинали, выпили по кружке крепкого эля и отправились домой, на боковую. Завтра, как и говорила Витати, у нас тяжелый день.

Из моей головы все не лезло странное послание учителя. Оно обрывалось, будто бы на полуслове, а пожелание исполнить мечту было и вовсе каким-то странным. Совершенно не в духе Осиора. Видимо, это был какой-то намек, какое-то понятное только мне указание. Вот только разгадать шифр, что оставил наставник, у меня все не получалось.

Так и думая о письме, толком не раздеваясь, я улегся в своей комнате и, накрыв босые ноги легкой простыней, попытался уснуть. Но едва видения письма и скачущие перед глазами буквы отступили, в комнату тихо проскользнула полностью одетая и готовая к дороге винефик, сжимая в руке свою тяжелую саблю.

— Вставай, — одними губами скомандовала убийца магов, — внизу колдун.

Я резко сел в кровати, вызывая истинное зрение. Магические линии вокруг были искажены присутствием Витати — этого у винефика было не отнять, она была словно камень, рассекающий поток магических энергий — но было еще что-то, что будоражило магию. Точнее, кто-то, внизу, у самой лестницы. Я видел, как закручивались потоки от довольно мощного волшебства.

Не говоря ни слова, я коснулся босыми ногами деревянного пола и, спрятав руки за спиной, вызвал режущие щиты Ур, готовясь принять бой.

Мы не успели сбежать — за нами пришли.

Известие о смерти императора поразило ее до глубины души. Хотелось спрятаться, скрыться от всего мира, забиться в угол и плакать, долго и навзрыд. Но вместо этого она взяла себя в руки и натянула маску безразличия.

Сначала ссора с Реем, а потом смерть деда… События несопоставимые, но больно ударившие в самую душу, так что сейчас Отавия держалась исключительно на упрямстве.

Утаить же факт отхода императора за полог, чтобы подготовиться к фестуме и объявить скорбную новость позже, в удобный момент, не получилось, да и не могло получиться. Традиции превыше всего, так что дворцовый распорядитель даже не поставил их в известность, а просто отправился к Черному Колоколу на южной башне, звон которого подхватили все прочие колокольни Шамограда.

Так столица и Империя узнали, что государь-император Форлорн Девятый умер.

Отавии казалось, что все вокруг ведут себя неправильно, неправильно скорбят по ушедшему правителю. Гвардейцы продолжали стоять на своих постах, слуги — заниматься делами. Если выйти во двор и подняться на замковую стену, где-то вдали слышался шум города, а на кухнях и конюшнях как всегда кипела жизнь. Нет, разговоры были немного тише, но не более. А ведь ей хотелось просто кричать, от злого бессилия, что единственный человек, кто ее понимал и поддерживал, кто ее воспитал, ушел из жизни. Дед, император, почему он оставил ее именно сейчас?

Легер нашел ее на замковой стене, сидящей, совсем как девчонка и свесив ноги, скрытой от чужих глаз крепостными зубцами.

— Ваше Высочество, — тихо обратился маг.

— Что такое? — вяло спросила Отавия, что сейчас разглядывала внутренний двор дворца.

— Вам надо уйти отсюда. Я беспокоюсь…

— Отстань от меня, Легер, просто отстань, — ответила девушка. — Иди по своим магическим делам.

Маг с минуту помолчал, но после продолжил:

— Ваш бы дед не одобрил.

— Мой дед уже ничего не скажет, Легер, — дрогнувшим голосом ответила девушка, а на глазах Отавии выступили огромные, с горошину, слезы, — он умер.

— Я знаю, Ваше Высочество, я был рядом в его последние минуты, — ответил маг.

Отавия резко повернула голову и зло посмотрела на магика. Значит, вот как?! Он был с ним, а ей никто ничего не сказал?! Почему?! Почему ей даже не дали проститься?!

Видимо, этот вопрос явно читался на ее лице, потому что Легер перемялся с ноги на ногу и продолжил:

— Император не хотел, чтобы вы присутствовали при его кончине, Ваше Высочество, — медленно сказал маг, внимательно наблюдая за реакцией девушки, — не хотел, чтобы вы… видели и запомнили его таким.

— Каким? — жестко спросила Отавия.

Легер еще раз тяжело вздохнул и, осознав, что Отавия никуда уходить не собирается, сделал для него немыслимое — подтянул мантию и тяжело, кряхтя, уселся рядом, точно так же, как и принцесса, свесив ноги с края стены.

— Император болел на легкие, как вы знаете. Тяжело, настолько тяжело, что даже мои печати перестали помогать. Да и вообще, любые печати, — стал рассказывать Легер. — Это страшная смерть от удушья, миледи, поверьте мне. Последние минуты вашего деда были… мучительны, не буду от вас скрывать, и именно поэтому, как государь и как мужчина, он не захотел взваливать на вас бремя этого образа. Человек всегда умирает в одиночестве, поверьте, даже если вокруг стоит толпа. Вас не должно было быть в числе зрителей, эта ноша досталась мне.

— Долго? — односложно спросила девушка.

— Достаточно, — выдохнул Легер. — Но ваш дед ушел с достоинством, насколько это было вообще возможно.

Он лгал, она чувствовала, что он лгал. Нельзя достойно задыхаться, это очевидно. Но эта простая, наивная ложь сейчас ей была очень нужна. Теперь император виделся в ее глазах не лицемером, что даже не подпустил к себе внучку, а старым солдатом, что героически отправился в свой последний бой, не обременяя окружающих. Таким она должна была его запомнить — гордым и смелым, а не хрипящим и цепляющимся за жизнь.

— Он очень о вас тревожился, Ваше Высочество, — продолжил Легер. — И просил присмотреть и помочь вам, если вы позволите.

Девушка посмотрела на мага, высунувшись из-за зубца. Легер был немолод, но, как и все сильные маги, старел он медленно. Дед доверял ему, всецело. Смешно называл его «Мой дорогой» или «Мой милый Легер», будто бы общался с розовощеким внучатым племянником, с теплотой, почти как с ней, Отавией. Так что, определенно, маг достоин доверия. Она понимала, что он никогда не будет так предан ей, как был предан ее деду, но в память об ушедшем императоре Легер будет стараться. Пока она не найдет ему кого-нибудь на замену, кого-нибудь, кого будет как и дед, называть «Мой дорогой маг».