Инженеры
Шрифт:
– Я ее знала...
– Она на вас похожа, но... без ваших горизонтов. Она запуталась в религии, как и Зина. Мать их запутала. Но она из такого же теста. Я и ее портрет помещу у входа в замок. Только будут женские портреты, и именно таких женщин.
– Поместите и Корде... которая убила Марата...
И в лице ее вдруг появилось странное сочетание нежной прелести глаз с чем-то хищным, сверкнувшим в улыбке белоснежных мелких и острых зубов.
– Ну, извозчик готов, - сказала, входя, Марья Андреевна.
Управление занимало большой двухэтажный, плохо устроенный, плохо ремонтированный, какой-то полицейский дом. Штукатурка на стенах обвалилась, на потолках растрескалась и грозила упасть на головы, полы рассохлись, и половицы так и ходили под ногами.
В громадной зале, где прежде, вероятно, веселились и танцевали, теперь стояли ряды столов с чертежами и торчавшими над ними головами чертежников.
Как в муравейнике, кипела работа в обоих этажах.
Толстый главный инженер, тот, который принял Карташева на службу, не видимый ни для кого, заседал в одной из нижних комнат.
Пахомов был его помощник и начальник технического отделения.
Помощником его был инженер Борисов, полный, большой, с большими, умными и добродушными и лукавыми глазами. Он был красив, с густыми русыми волосами, лет тридцати.
Младший Сикорский, представляя ему Карташева, захотел было сказать несколько лестных слов о своем помощнике. Борисов, со своей пренебрежительной манерой, немного заикаясь при начале каждой фразы, махнул рукой и сказал:
– Знаем, все знаем уже и просим вас больше не беспокоиться по этому предмету.
– Кстати, - обратился он к Карташеву, - тут на вас ссылается машинист Григорьев, говорит, что вы ездили у него кочегаром. Дельный он господин?
– О, очень дельный.
И Карташев одушевленно стал характеризовать Григорьева.
– По тракции у нас пока никого еще нет...
Борисов позвонил и сказал вошедшему курьеру:
– Позовите машиниста Григорьева.
– Григорьев! - крикнул в коридор курьер и пропустил его в комнату.
Вошел приземистый, с большим красным носом, с загорелым лицом, пожилой человек в пиджаке. Входя, он усердно вытирал цветным темным платком лившийся по его лицу пот. Ему было, очевидно, невыносимо жарко в его пиджаке из толстого кастора, таких же штанах и жилетке.
Увидев Карташева, он и радостно и нерешительно кивнул ему головой.
– Здравствуйте, - весело поздоровался с ним Карташев, горячо пожимая его руку. - Как поживаете?
– Да вот, нос все лупится, - угрюмо ответил Григорьев.
– Ну вот, - обратился к машинисту Борисов, - инженер...
Он показал на Карташева.
– Ого... - довольно перебил его Григорьев.
– ...дал о вас блестящую аттестацию...
– Я же говорил вам, - перебил его опять Григорьев.
– ...и мы принимаем вас на службу.
– Ну, вот и слава богу. А то так, - обратился он к Карташеву, - нашего брата гоняли: ты, говорят, только испытанный кочегар, в школе не был - не ученый.
– Жалованье сто рублей, а поверстных и премии то же, что и на Одесской дороге.
Григорьев, все вытирая пот, кивнул головой.
– Завтра приходите сюда получить подъемные и инструкцию.
Григорьев опять кивнул головой, тяжело подошел к Карташеву, - протянул ему руку и, подмигнув добродушно, сказал:
– Инженер?
– Как ваша дочка поживает?
– Тут, тоже с нами: куда ж ее денешь? И Лермонтов с нами. Помните, тот, что вы мне подарили. И старый есть. Что не хватало - я списал с нового и вставил. Старый читаю по будням, а новый по воскресеньям. Дочка так и знает уж, так и готовит мне. Заходите, если не побрезгаете.
– А где вы живете?
– Да покамест тут в одном заезжем дворе устроились. Нет, уж лучше я сперва квартиру найду: увидимся еще, а покамест прощайте.
– Дочке вашей Анне Васильевне кланяйтесь.
– Ишь, помните все-таки... - кивнул головой Григорьев, скрываясь в дверях.
Прощаясь с Карташевым, Борисов ласково и серьезно сказал ему:
– Часа в четыре сегодня не придете чайку напиться?
– С удовольствием, - ответил Карташев и записал его адрес.
– Ба, ба, ба! - встретил Карташева угрюмо-приветливо Пахомов, со своим обычным широким размахом руки. - Кого я вижу. Кончили?
– Кончил, Семен Васильевич.
– Наврал? - показал Пахомов на младшего Сикорского.
– Нет.
– Ну, и отлично. Вы знаете уже, конечно, что вы у него помощником.
– Знаю, от души благодарю и употреблю все усилия...
– Не сомневаюсь.
– Я сейчас с ним поговорю о вашей поездке в Одессу, - шепнул Сикорский Карташеву, - а вы пока идите в кассу и получайте свои деньги.
Карташев получил всего тысячу триста рублей и, в ожидании Сикорского, подсчитывал свои капиталы. Итого у него теперь - две тысячи триста рублей, то есть на триста рублей больше того, что он привез с собой месяц назад. А могло бы быть три тысячи триста рублей. Из этой тысячи двести рублей ушло на рабочих, триста с мелочью украдено из портфеля сегодня ночью, около пятисот взял Сикорский. Ну, двести на рабочих не жаль, а восемьсот могло бы быть в кармане. Сколько подарков он мог бы накупить на эти деньги матери, сестре, брату!
Он стал думать о том, что подарить, когда пришел Сикорский.
– Вас зовет главный инженер. Вас отпускают и дают вам письмо к инженеру Савинскому, главному поверенному Полякова, который теперь в Одессе.
– Ну, здравствуйте, - встретил его главный инженер в своем кабинете, сидя в широком кресле за большим столом.
Главный инженер был все такой же толстый. Очевидно, изнывая от жары, он сидел в одной рубахе из чесунчи, уже довольно грязной или казавшейся такой, потому что рубаха была покрыта обильными пятнами пота.