Искатель, 2002 №5
Шрифт:
Возле трупа суетились какие-то люди. Следователь знакомый, судмедэксперт… Рябинин глянул на часы — семь. Значит, приехала дежурная следственная бригада. Леденцов, разогнав толпу, носился по банку.
Рябинин подошел к судмедэксперту.
— Евгений Рувимович, что?
— Полная аналогия с журналисткой: два выстрела в спину. Видимо, пистолетные.
— Пули?
— Обе в теле.
— Смерть…
— Мгновенная, задето сердце…
Рябинин глянул на труп. Мраморная женщина: белые туфли, белый плащ и белое обескровленное лицо. Иногда ему казалось, что убийства совершают не люди. Даже животные в стаях не убивают друг друга, даже волки не грызут своих… Человек и стал человеком, когда усвоил запрет «не убий». А этот, который застрелил двоих, еще запрета не усвоил?
Рябинин вдруг спохватился: ведь он спешит… Единственный, кто мог что-то объяснить, это охранник. Во время покушения он стоял за стеклянной дверью. Молодой парень был подавлен, видимо, считая себя как-то виноватым.
— Выстрела я не слышал. Смотрел…
— Куда?
— Тамара Константиновна вышла из машины и хотела подняться. Думаю, сейчас распахну перед ней дверь. А она подошла к ступенькам и упала…
— Кого-нибудь заметили?
— Человека вон у того столба. Но я стал поднимать Тамару Константиновну. Думал, что споткнулась.
— Ну, а человек?
— Когда я увидел кровь, все понял, но человека уже не было.
— Можете его описать?
— Нет, неясный мужчина…
— А откуда Ледней вернулась?
— Из налоговой инспекции.
Рябинин спешил, вернее, его куда-то тянула не осознанная им сила. Все-таки он подошел к осветительному декоративному столбу, сделанному в виде перекрученной гигантской свечки. До ступенек метров пять-шесть. Под ногами асфальт, чистый, как серая лысина.
Рябинину надо было спешить. Здесь, в банке, работать потом…
Подошел дежурный следователь прокуратуры.
— Сергей Георгиевич, вы дело ведете?
— Да.
— Дальше сами будете осматривать?
— Заканчивай и материал оставь в РУВД.
Рябинин спешил. Но спешил и Леденцов, уже севший в машину. Дежурная следственная бригада лишь удивленно глянула им вслед. За все время службы в прокуратуре Рябинин впервые покидал тело убитого с такой скоростью.
Главное место работы следователя — его кабинет. Рябинин же заделался оперативником и ездил по происшествиям, да не для осмотра, а с конкретной оперативной целью — задержать преступника.
— Боря, память отшибло… Позвони в банк своим ребятам, пусть опечатают ее кабинет. И не мешало бы подкрепления.
— Думаешь, Дельфин станет отстреливаться?
— За пять-то миллионов?
— Уж он, наверное, смылся.
— А если смылся, то нас с тобой надо гнать из органов.
Майор отмолчался. И правильно сделал, потому что разговор мог стать серией взаимных упреков: следователь не продумал, оперативник недоглядел. То, что следователь не додумал, он пытался сделать сейчас, на ходу.
— Боря, а я не понимаю, за что Дельфин ее убил…
— Ты же слышал оперативную запись — за деньги.
— Но деньги не лично ее, а банка. Убил директрису, но возвращать кредит все-таки нужно.
— Могли поссориться.
Почерк един: два выстрела из пистолета. Один из героев Агаты Кристи сказал, что человек — существо неоригинальное и поэтому преступления его тоже банальны. Первое преступление похоже на второе, второе на третье…
— Боря, банкиршу за деньги… А за что убил журналистку?
— Видимо, чего-то откопала…
И Рябинин подумал, что плохой он следователь. Точнее, старомоден, как его пишущая машинка, у которой стертый шрифт стал походить на арабскую вязь. Копается в психике, уповает на мораль, ищет истину… А людьми движет не истина, а выгода…
Они приехали. «Йнтервест». У входа неделовая пустота. Ни людей, ни машин. И нет автомобиля Дельфина. Похоже, что успел смыться.
Майор пошел впереди осторожно, словно боялся промочить ноги. Его правая рука легла поближе к кобуре. Рябинин двинулся следом, непроизвольно копируя поступь Леденцова.
Охранника у входа не было. Значит, офис закрыт. Майор тронул дверь из толстого стекла, перечерченную металлическими полосами. Дверь открылась легко, как от сквозняка.
Они вошли. Пустой коридор, по которому и верно гулял сквозняк, шевеля скомканный листок копирки, и никаких звуков.
Майор, как ведущий, довлек следователя до приемной, в которой тоже никого не было. Папки и бумаги на столе. Опрокинутый горшок с цветком, словно канцелярию покидали с огромной торопливостью. Рябинин сказал вполголоса:
— Как в городе мертвых.
Они открыли следующую дверь, в кабинет директора, и встали у порога…
Рябинину показалось, что комната взлохмачена. Видимо, из-за обилия порванных и разбросанных бумаг. От них пол под ногами белел и шуршал. Папки и несколько книг были выброшены из застекленного шкафа. Всякий ненужный канцелярский мусор — карандаши, резинки, стержни, карточки — видимо, высыпали на пол из ящиков стола, а сами ящики свалили в угол.
— Торопился, — сказал майор.
— Искал, — не согласился Рябинин.
— Почему так думаешь?
— Глянь на шкаф: полки выворочены. Крышка стола приподнята. Плинтуса отломаны, и чего-то искал человек посторонний.
— Почему посторонний?
— Кресло вспорото. Разве хозяин кабинета не знает, что у него в кресле или за плинтусами?
Рябинин передернул плечами, как от пробежавшего холодка. Что-то его здесь пугало сильнее беспорядка. Тишина, неживая тишина. Он слишком часто выезжал на происшествия. Такая тишина стыла в квартирах, где лежали трупы…