Чтение онлайн

Я попробовал его остановить взглядом, потому что в серьезном разговоре шутки неуместны. Майор мой взгляд понял и добавил:

— Но красный цвет вызывает аппетит.

— И агрессию, — подхватил мысль художник. — Знаете цвет корриды? Бычья кровь на песке.

Отклонение от логики допроса я допускал. В человеке кроме ума, чувств, воли и всяких интуиций есть что-то еще, неопределимое и неуловимое. Душа, что ли? Сейчас это неопределимое и неуловимое было в художнике, но не душа — какая-то энергия, которая, похоже, ему не подчинялась.

— Анатолий Захарович, да вы сядьте.

— Елизавета…

— Какая? — перебил я.

— Которую забрала краска. Носила одежду только красного цвета. Искала шубу с мехом цвета бордо.

— Но вы тоже носите все красное…

— У меня есть замысел написать картину человеческой кровью. Красную Мону Лизу. А?

— Разве… — начал было я.

Остановил его взгляд, направленный вроде бы на мое лицо, но я не сомневался, что он идет мимо, в окно, на ту сторону улицы. Мою заминку Анатолий Захарович воспринял как неверие в красную Мону Лизу.

— Следователь, есть шведская художница Наталья Эденмонт. Она режет кроликов, а их окровавленные головы выставляет в вазах.

— Неплохо.

Взгляд художника переместился с окна во двор и начал как бы стекленеть. Туда же повернул голову и майор.

— Дверь у меня бесшумная…

У порога стояла девушка-старушка. Тяжело нависающие веки, морщины у рта, плачущий взгляд… И два белых цвета: кожа на щеках и повязка на голове.

— Уйди! Тебя нет! — крикнул ей художник почти визгливо.

— Добрые люди меня отходили, — тихо оказала Монина. — Я же не могла вспомнить ни имени своего, ни фамилии…

— Врешь, тебя взяла красная краска!

— Она взяла твою жену. Ты велел мне подсыпать ей и в краску, и в пищу. А я, дура, не понимала.

— Что подсыпать? — не удержался майор.

— Таллий. Он и сейчас есть в мастерской, в банке, смешан с манной крупой.

— Не слушайте ее! — опять крикнул художник.

— Почему же, Анатолий Захарович? — спросил я.

— Это не Монина! Ее взяла красная краска. Там, в лесу, вместе с моей машиной!

В организме — не в горле, а именно в организме художника — мелко заклекотало. Нет, не мелко, а с такой силой, что в такт этому клекоту его взгляд заметался по кабинету ошарашенно, как случайно залетевшая птичка.

— A-а, эта тоже Елизавета Монина? И ее заберет красная краска. Таллий-то у меня кровавого цвета…

В уголках его губ мелко запузырилась слюна. Белки глаз порозовели. Бороду дергала конвульсия, словно ее шевелила воздушная струя.

Я глянул на Леденцова. Он понял и выдернул из кармана мобильник…

«Скорая» приехала мгновенно. Анатолий Захарович что-то выкрикивал и бросал на меня красно-воспаленные взгляды, в которых я увидел страх и боль, как у собаки, бегущей от побоев с куском краденого мяса.

— Буду сопровождать, — бросил на ходу майор.

Еще бы, «скорая» повезет убийцу. Я глянул на Елизавету, стоявшую безмолвно, устало, даже бесчувственно:

— Монина, давать показания можете?

— Лучше завтра…

— Хорошо. Одна доберетесь?

— Меня отвезут знакомые.

— В поселок Кивалово?

Она кивнула. В городе ей теперь жить негде.

40

В кабинете я остался один. Без тишины: казалось, что нервный шум дня еще висит, зацепившись за сейф и стены. И от этого подрагивает воздух, ставший сухим до колкости.

С точки зрения уголовного розыска дело закончено, потому что все фигуранты определены: один убит, второй в психушке, третья выходит замуж. А у меня, у следователя, работа, похоже, только начинается: обыск в мастерской, изъятие таллия, десятки допросов, очные ставки, экспертизы медицинские, психиатрические, химические… Одна эксгумация чего стоит. Еще брать санкции на арест…

Звонил телефон. Пободревший голос майора сообщил:

— Сергей, все в порядке. Художник у врачей. Ему сделали уколы и тому подобное. Охрану я обеспечил.

— Ко мне заедешь?

— Только сперва в ГУВД, хлопочу деньги на ремонт развороченной кухни…

Я пошевелил затекшими плечами. Набегающих лет не видно, но я заметно расширялся. Чего переживать? Евросоюз расширяется, НАТО расширяется, Вселенная расширяется… Только Россия сжимается. Ядовит я стал, как бледная поганка…

Телефон звонил. Голосом человека, получившего деньги на ремонт кухни, Леденцов уведомил:

— Сергей, я освободился.

— Теперь куда?

— К тебе.

— Боря, заскочи в ЗАГС. Уж пора бы им жениться…

Последнее слово выдавил с сарказмом, ибо я стал ядовит, как бледная поганка. Не только потому, что задубел на следственной работе. Да, тут кровь, изнасилования… Но ведь пошлости и глупости с каждым годом в жизни прибывает. Вчера глянул телепередачу, думал, что о здоровье. Нет, о продолжительности сексуальных контактов. А где о продолжительности интеллектуальных контактов?

Телефон опять звонил, й наверняка опять майор.

— Сергей, все в порядке — поженились.

— А где лейтенант, Палладьев?

— Побежал за шампанским для молодоженов.

Михаил СТАРЧИКОВ

РАЗРЕЗАЮЩИЙ ВРЕМЯ

фантастика

<