Чтение онлайн

На мгновение я онемел, и понимание, что кто-то пытается меня использовать в непонятных целях, отошло на второй план. Восемьсот шестьдесят седьмой нумер, насколько помню со слов Дормидонтовны, был забронирован за Лией.

— Карла Карлович!.. — окликнул я в спонтанном порыве.

— Да? — обернулся он у калитки.

«А мне с вами можно?» — хотелось спросить, но гортань пережало, и я не мог вымолвить ни слова. Я с натугой сглотнул, гортань отпустило, но спросил вовсе не то, что хотел.

— Насчет сверхсветовых скоростей... — промямлил я, сам не зная, почему задаю именно этот вопрос. Все равно как если бы спросил, смальцем или дегтем смазывает он свои сапоги. То есть ботинки.

— Спрашивайте. — Карла Карлович был сама любезность.

— Если скорость квантового зайчика так легко просчитывается, то почему этот эффект называется казусом?

— Потому, Сергей Владимирович, что это скорость не движения материальных частиц, а перемещения отражений.

Я машинально покивал, хотя ничего не понял. Какая-то тарабарщина... Чем движение отличается от перемещения? Да и не интересовала меня никакая скорость: ни световая, ни гиперсветовая. В равной степени, как и чем он смазывает свои ботинки и смазывает ли. Интересовало только, зачем его вызывают в восемьсот шестьдесят седьмой номер гостиницы.

Карла внимательно посмотрел мне в глаза, вздохнул.

— Вы сегодня устали, Сергей Владимирович, — проговорил он тихим размеренным голосом. — Столько событий произошло... А завтра предстоит не менее напряженный день. Советую хорошенько выспаться. — Он снова приподнял шляпу. — Спокойной ночи.

Карла развернулся, открыл калитку и утиной походкой, вперевалку, зашагал к гостинице.

— И вам спокойной ночи... — пробормотал я. Веки внезапно налились свинцом, и я почувствовал, что хочу спать. Настолько сильно, что язык едва ворочался. Гипнотизер он, что ли?

Глава восьмая

Разбудило меня пение петуха. Не открывая глаз, я сладко потянулся. Конкретно сон ничем не запомнился, но после него осталось ощущение чего-то светлого, радужного, и настроение было прекрасным. Сегодня выходной, можно понежиться в постели, забыть на время о шефе, о диссертации, об Алатойском диве... Полежу немного, затем встану и позвоню Мишке. Сходим на пляж, попьем пива в летнем кафе, а там...

Петух снова прокукарекал, причем так громко, будто находился у меня на лоджии.

— Цып-цып... — сказал кто-то неподалеку, и я недоуменно открыл глаза.

Я лежал на кровати в незнакомой комнате, белые занавески на окнах колыхались от утреннего ветерка, и чей-то знакомый голос со двора приговаривал:

— Клюйте, клюйте, нескоро еще кукурузки удастся отведать...

Голос сопровождался дробным стуком по земле отнюдь не цыплячьих клювов.

Я вспомнил, где нахожусь, узнал голос Кузьминичны, вспомнил вчерашнюю фантасмагорию в деревне Бубякино, вспомнил Лию... И радужное настроение сменилось меланхолией.

М-да... Выспался я хорошо, как и предрекал Карла, но что меня ждет сегодня?

Спустив ноги с кровати, я поискал глазами тапочки, вспомнил, что не доставал их из чемодана, махнул рукой и босиком прошлепал в ванную комнату. Пол здесь теплый, с подогревом. Докатилась-таки цивилизация и до российской глубинки. Точнее, до деревни Бубякино, так как в Мщерах признаков цивилизации по-прежнему не наблюдалось.

Почистив зубы, побрившись и приняв душ, я долго рассматривал себя в зеркале. Зеленоватый оттенок кожи не исчез, зато в свете ртутного лампиона, установленного в ванной комнате, пропала импозантность экзотического загара, и я был похож на ожившего покойника. Странно, вчера в этом же зеркале и при том же освещении я казался себе совсем другим... Сбылись мои опасения: синим, как местный картофель, я не стал, зато позеленел. Невеселая перспектива прожить в таком виде всю оставшуюся жизнь Я расстроился, но ничего уже изменить было нельзя. В конце концов, некоторым похуже в миру приходится... Перед глазами возник образ Лии, но не жалость к ней шевельнулась в сердце, а нечто теплое и нежное. Такое, чего я раньше никогда не испытывал, и это примирило меня с зеленоватым оттенком кожи.

Вернувшись в комнату, я застыл на пороге в недоумении. Что-то в комнате изменилось в мое отсутствие, но вот что? Кровать, смятая постель, шкаф, прикроватная тумбочка, стол с лежащими на столешнице закрытым ноутбуком и цифровым фотоаппаратом, окно, задернутое занавесками, расшитыми красными петухами... Вроде бы все как было... Что же тогда мне померещилось? Стоп! Когда я проснулся, занавески были чисто белыми! Неужели Кузьминична поменяла занавески, пока я был в ванной? Так они и вчера были расшиты петухами...

Я вспомнил разбудивший меня петушиный крик и голос Кузьминичны, приговаривавший «цып-цып», и все встало на свои места. Паранормальные места. Н-да, Сережа свет Владимирович, прав Поярков, отпустивший на заседании ученого совета насмешливую реплику в адрес шефа: «Если факты противоречат теории, но вы продолжаете в нее верить, значит, вы — уфолог». Пора отбросить скепсис, пытаясь разумно объяснить происходящее в Бубякино, и воспринимать все как есть, какой бы фантасмагорией это ни казалось. Лишь бы не сбрендить.

Подойдя к окну, я потрогал занавески. Обычные, льняные, обычная вышивка крестиком. Мулине, кажется. Вот и не подвинься рассудком после этого.

— Сергий свет Владимирович, — протяжно позвала со двора Кузьминична, — завтракать не изволите?

— Изволю, — хмуро бросил я в окно, не отодвигая занавесок. — Сейчас буду.

Со стороны гостиницы доносился неясный гомон, однако я все равно не стал отодвигать занавески и выглядывать. Так или иначе, увижу, что там делается. Праздник, как-никак. Начинается.

Я оделся, посмотрел на фотоаппарат, решая, брать или не брать его с собой. Решил не брать. Снимками никого не убедишь, а если снова получатся одни кукиши, то осмеют так, что вовек не отмоешься. Пояркова вообще ни в чем не переубедишь, даже если приведешь к нему настоящего зелененького пришельца с глазом на пупе. Да и пришельца жалко — от одного взгляда Пояркова, не верящего в зеленых человечков, сдохнет, как от проклятья Василия-тракториста.

— С добрым утром, Сереженька, — приветливо поздоровалась Кузьминична, как только я показался на крыльце.