Чтение онлайн

Петр Николаевич продал дачу, а мать потерпевшей Аникина Полина Сидоровна однажды утром в конце августа обнаружила под дверью большой пакет, в котором находилось пять тысяч. Деньги по тем временам очень большие. На них можно было купить машину. Аникина-старшая догадалась, откуда деньжищи, и спрятала их в потайное место, чтобы их не нашел сожитель Федор. Полина Сидоровна скривила рот и сама себе произнесла: «Нас не купите, господа прокуроры. Не все продается и покупается. И совесть не купишь. Найдем и на вас управу, есть и повыше власть. И Бог есть. А от его кары никто не уйдет!» Что имела в виду повариха, наверное, одному этому Богу известно тогда было. А позже станет известно и другим жителям Вольска.

Вадим в конце августа уехал в Саратов продолжать учебу на юриста, а первого сентября Галя и Вера сели за парты десятого класса. Мать Вадима так ничего и не узнала, от нее удалось скрыть, во что вляпался ее горячо любимый единственный сынок; кадры в городской прокуратуре остались без изменения. Жизнь продолжалась, но в городе Вольске она через некоторое время преподнесла такую крутую загогулину, о которой долго рассказывали друг другу жители Саратовской области.

...Иван Иванович, перекладывая папки, полистал материалы «закрытого» дела об изнасиловании. Перед его глазами возникла картина растерзанного тела девушки, в уши ворвался ее жалобный крик о помощи и жуткий вой раненой собаки, послышался издевательский хохот негодяев, глумящихся над беспомощной жертвой. Следователю стало не по себе, неприятная тяжесть легла на сердце, на душе стало муторно и гадко. «Что сделано, то сделано. Поздно что-либо менять. Где эта черта, отделяющая благородство и сострадание от подлости и низости, чувство товарищества от чувства долга? — подумал Силкин, потрогал наморщившийся лоб и с силой бросил уголовное дело в открытый сейф.

Прошел год с момента описанных событий. Галя с Верой закончили десятилетку и готовились к поступлению в педагогический институт, а Вадим, окончив третий курс института, приехал в Вольск на каникулы к родителям.

Ради объективности, дорогие читатели, я не могу представить Галину Аникину невинной овечкой, а потому опишу события, как они произошли на самом деле. Дать же оценку поступкам девушки предоставляю читательской аудитории.

Аникина затаила злость на насильника, чувство справедливости требовало отмщения за поруганную честь. К тому же Галя имела основания ненавидеть всю мужскую половину человечества. Однажды зимой она проснулась дома оттого, что чьи-то потные руки жадно щупали ее тело, одна лапища залезла под трусы, а потом стала их стягивать. Галя увидела пьяную харю отчима Федора, который пытался ее изнасиловать. Галя с омерзением оттолкнула грязные руки и ударила негодяя в лицо. Отчим взревел раненым зверем и всей тушей навалился на Галю. Ей чудом удалось вывернуться из-под мужчины и в одной комбинации убежать на улицу. Босая, по снегу, она добежала до дома соседки тети Нюры, которой, рыдая, рассказала о случившемся. Тетя Нюра пожалела ее, на время приютила, а мать, придя с работы, тоже узнала о проделках сожителя. Добрая повариха обматерила Федора и ударила сковородкой, предупредив, что в следующий раз выколет глаз или отправит сожителя на тот свет. На том дело кончилось, и Федор не стал больше покушаться на честь падчерицы с целью удовлетворения своей похоти. Он решил, что для этого вполне достаточно пышного тела Полины, а из-за сопливой девчонки можно лишиться не только пристанища, но и важных частей тела.

Галина же поняла, что прокурорского сынка, совершившего над ней насилие вместе со своими друзьями, никто наказывать не собирается, а уголовное дело прикрыли. Она решила сама отомстить обидчику и учинить над ним самосуд. Всем известно, что женщина, затаившая обиду и решившаяся на возмездие, способна на жестокие непредсказуемые действия.

К делу Аникина решила привлечь своих школьных подруг Веру и Маркину Соню-баскетболистку, под два метра ростом, по прозвищу Дылда. Вера Гурина, наоборот, была маленького роста, и в школе ее дразнили «Шпулька». Однажды в воскресенье Галина купила бутылку кагора в большой черной бутылке, называемой в народе «огнетушителем», коробку шоколадных конфет и большой, килограммов на восемь, астраханский арбуз. Подруги были заранее приглашены в гости и явились точно к назначенному времени — в пять часов вечера.

— Вот что, девочки, — начала непростой разговор Галя после первой рюмки кагора, который, по ее мнению, должен был придать товаркам смелости и решительности. — Я хочу отомстить прокурорскому сынку. Он думает, что с него как с гуся вода. Но он ошибается. Кровь за кровь, смерть за смерть.

— Ты что, Галка, с ума сошла? Убить его хочешь, что ли? — удивленно спросила Вера.

— Не бери в голову, Верунь. Это я так сказала, для красного словца. Убивать его никто не собирается, но месть моя будет страшной, — с угрозой произнесла Аникина. — И мне нужна ваша помощь.

— И что мы сделаем? — поинтересовалась Соня.

— Мы его изнасилуем, — как гром среди ясного неба прозвучал голос мстительницы.

— Как это? — недоуменно спросила Вера.

— А просто. Я все продумала. Сначала разденем догола, свяжем руки, потом перевяжем яйца веревочкой и будем насиловать.

— Ну ты даешь, Галка! А нас не посадят? — высказала опасение Гурина.

— Кто нас посадит? И за что? Мы же его бить не будем. А потом он в милицию заявлять не будет. Поднимут мое дело, а это ни ему, ни его папаше не нужно.

— Вообще-то этот подонок заслуживает хоть какого-то наказания. Но идиоту наше изнасилование будет, как мертвому припарка, — опять засомневалась Вера.

— Не скажи, подруга! А позор, унижение? Это для него станет побольнее побоев. А для меня вполне достаточно такой мести. Пусть хоть немного побудет на моем месте, сволочь прокурорская, — с ненавистью и дрожью в голосе произнесла фурия и выжидающе посмотрела на подруг.

Молчавшая все это время Соня повернула пятки назад и стала отнекиваться:

— Мне завтра на соревнование в Балаково ехать, а потом, я в таких делах никогда не участвовала. — Но после третьей рюмки кагора в ее крови заиграли смелость, чувство солидарности и появилось стремление принять участие в экзекуции над негодяем.

— Вадим каждый выходной приходит на танцы. И сегодня он тоже там будет, — начала инструктировать подельниц Аникина. — Верка, ты скажешь Вадиму о том, что я с ним хочу поговорить. Он обязательно согласится — знает кошка, чье мясо съела. Поведешь его на встречу. А мы с Соней будем вас ждать в углу парка, ну, знаешь место у дуба, где после танцев парочки вошкаются. Там еще лавочка синяя стоит. Знаешь?

— Знаю, знаю. Все понятно. А что потом?

— А потом — суп с котом. Ты что, глухая была? Я же уже все сказала, что будет потом, — недовольным голосом промолвила Галина, взяла из шкатулки моток голубой тесьмы и отрезала от него кусок. Потом сам моток, отрезок вместе с большой коркой арбуза и столовым ножом завернула в газету и положила в авоську.

— А корку-то зачем положила? — поинтересовалась Дылда.

— Потом узнаешь, — загадкой ответила Аникина. — Все, девочки, время уже семь, пошли!

— Что прямо сейчас, так сразу? — брякнула Соня.

— А тебе что, корыто с горячей водой еще нужно? Обойдется. Он в баню не ходил перед тем, как меня трахал, — сказала предводительница авантюристок.

— А нож зачем? — забеспокоилась Вера. — Ты что, ему член хочешь отрезать?

— Язык тебе, ворона! Не каркай. Не бойся, ничего я резать не собираюсь. Это так, на всякий случай.

...Все пошло как по маслу. Вадим оказался на танцплощадке. Вера подошла к нему:

— Вы Вадим?