Чтение онлайн

— Чуть позже, — сказал Вулф. — Я еще не закончил с мистером Фарнхэмом. О ружье поговорим попозже. Ответьте на следующий вопрос: вы осматривали свое ружье и патроны, после того как убили мистера Броделла?

— Разумеется, осматривал. — Фарнхэм присел на кушетку. — В тот же вечер. Это же естественно. Ружье оказалось на месте, из него не стреляли, и ни одного патрона не пропало.

Вулф кивнул.

— Если я вас спрошу, не подумали ли вы тогда о ком-нибудь, вы ответите «нет», но я вам не поверю. За те три дня, что мистер Броделл провел здесь, не произошло ли инцидента между ним и еще кем-то?

— Нет.

— Ах, Бога ради, Билл. Следовательно, нужны факты. В день появления Броделла, — обращаясь к Вулфу, произнес он, — мы с ним крупно повздорили. Это случилось в понедельник. Я жил здесь уже две недели и ездил на лошади, которую он облюбовал в прошлом году. Броделл захотел, чтобы ее снова отдали ему, но она мне самому нравилась. Утром во вторник я увидел, как он ее седлает. Я, конечно, ее расседлал, но Броделл замахнулся уздечкой и поцарапал мне ухо мундштуком, а я дал ему сдачи. После этого мы не разговаривали, но лошадь осталась в моем распоряжении, у меня не было причин стрелять в него. К тому же я не охотник и даже не сумел бы зарядить ружье Фарнхэма. Да я и не знал, что оно у него есть.

— Я тоже не знал, — вставил Дюбуа, — но, разумеется, не могу этого доказать.

— Кто-нибудь из вас знал прежде мистера Броделла?

Оба ответили отрицательно.

— А вы, доктор Эмори? Видели ли вы раньше мистера Броделла?

— Никогда, — зычным голосом ответил Эмори.

— А вы, миссис Эмори?

— Нет.

Взгляд Вулфа задержался на ней.

— Каково ваше мнение о нем?

— О Филипе Броделле?

— Да.

— Ну… Я могла бы кое-что присочинить — моих мыслей вы тоже не знаете. Но я на вашей стороне. Не думаю, чтобы кто-то из присутствующих здесь убил его. С чего бы это вдруг? Мое мнение… видите ли, мы знали, что приезжает Броделл и что он отец ребенка той девушки. Так что какое-то представление о нем у меня сложилось еще до того, как я его впервые увидела.

— А почему вы на моей стороне?

— О-о, все уверены, что Броделла убил Харви, — ведь он отец и защищал честь дочери! Ну а Филип Броделл… я попыталась понять, чем же Филип Броделл соблазнил эту девушку, а ведь она, как вам известно, была порядочной девушкой… Поэтому, право, не могу ответить, какое мнение сложилось у меня самой. Во всяком случае, вам бы оно ничем не помогло, правда же?

— Как знать, может, и помогло. Мистеру Гудвину подбросили идею, будто мистер Броделл соблазнил вас, а ваш муж якобы узнал об этом и убрал его. Идея эта привлекательна тем, что у вашего мужа нет алиби.

Эмори зашумели: он презрительно хмыкнул, она весело фыркнула.

— Разумеется, — сказала Беатриса, — такое могло прийти в голову только этой девчонке Грйв. Сомневаюсь, что ему удалось бы соблазнить меня даже за три года, не то что за три дня. — Она взглянула на меня. — Почему вы не рассказали об этом?

— Все думал, как бы это сделать поделикатней, — ответил я. — Подобное предположение исходило не от мисс Грив.

— Я отдаю себе отчет в том, — заговорил Эмори, — что всякий, кто занимается расследованием убийства, вправе ожидать глупостей и нелепостей, но нельзя же это поощрять. В тот день я прошел около десяти миль вверх по реке, без ружья, а моя жена, как вы знаете, находилась с мистером Фарнхэмом. Мы не располагаем информацией, которая могла бы помочь в деле. Я живу в другом штате, но расследование у нас ведется примерно так же. Гражданин обязан ответить на дурацкие вопросы представителя закона, но вы-то тут при чем? Если вы сообщили окружному прокурору что-то такое, что заставило его усомниться в виновности этого Грива, тогда, может, скажете, почему он облек вас официальной властью?

— Страхование на случай стихийного бедствия, — ответил Вулф.

— Страхование? От чего?

— От того, чтобы лишний раз. не подвергать сомнению мою репутацию. Вам, должно быть, известно, мистер Эмори, что репутацию надо заслужить. Слава чемпиона в беге имеет фактическую основу — показания секундомера, а известность практикующего врача лишь отчасти зиждится на контрактах. Многие из тех, кого он лечит, выздоравливают, а многие и умирают. Нельзя опираться только на одни факты. Доктора, которому верят пациенты, могут презирать его коллеги. Что касается следователя, его общественная репутация может иметь весьма слабое фактическое основание, его подвиги, которыми восхищаются, можно объяснить исключительно везением. Возьмем меня. Не наберется и дюжины таких, кто с полным основанием мог бы заявить, что моя репутация заработана честно.

— Арчи Гудвин может, — сказал Дюбуа.

— Да, может, но ведь он пристрастен. Суждение ex parte [14] всегда подозрительно. — Вулф посмотрел по сторонам. — Мистеру Джессапу посоветовали облегчить расследование, сообщив кое-какие сведения мне. Он проявил благоразумие и не стал докапываться, почему мы с мистером Гудвином отвергаем обвинение против мистера Грива; он знал, мы будем стоять на своем, пока не найдем впечатляющих доказательств его невиновности. Что же касается нашего приезда сюда, мы не настолько наивны, чтобы полагать, будто можно что-то узнать, просто задавая вам вопросы. Опытный следователь никогда не забудет о взаимовыручке. Мистер Дюбуа, — Вулф обращался теперь непосредственно к нему, — вы попросили задавать вам вопросы и сказали, что попытаетесь ответить на них. Если я и получу какую-то информацию, то только не при помощи глупых вопросов.

Он снова оглядел всех присутствующих.

— Существовала вероятность того, что встреча с вами выявит какие-то противоречия, которые нас на что-то натолкнут. Вряд ли пять человек проживут три дня под одной крышей тихо и спокойно. Мне нужно было решить, стоит ли тратить на каждого из вас время — а это несколько часов, учитывая каждую минуту, каждое произнесенное слово за те три дня, что мистер Броделл прожил на ранчо. Я в этом сомневался. Если бы, к примеру, мистер Колихэн или доктор Эмори слышали что-то, дающее повод думать о том, что о мистере Броделле известно гораздо больше, сказали бы они мне об этом? Думаю, нет. Я не почувствовал никаких признаков вражды, которая могла бы заставить кого-нибудь из вас решиться на такой шаг. Если кто-то раньше и знал мистера Броделла, то доказательств тому здесь скорее всего не найти. Возможно, придется съездить или послать кого-нибудь в Сент-Луис, к нему домой. Впрочем, надеюсь, до этого не дойдет.

— Я бы не возражал побеседовать с вами наедине, — заявил Дюбуа.

— Я бы тоже не возражала, — сказала миссис Эмори. — Если вы…

— Бог мой, зато я бы возражал, — встрял в разговор Фарнхэм. — Да вы, мистер Вулф, пустозвон и больше ничего. Чем скорее вы отправитесь в Сент-Луис, тем лучше. Ну что ж, беседа наша состоялась. Дверь вон там.

Вулф кивнул ему.

— Возможно, вы потеряли контроль, поддавшись эмоциям, или опасаетесь разоблачения. Прежде чем уйти, мне надо поговорить с одним человеком, который может сказать кое-что полезное. Но сперва, мистер Мейджи, хочу задать вопрос вам. Вы были с мистером Дюбуа и мистером Колихэном за рекой в тот четверг?