Чтение онлайн

– Как только Лев Романович одобрит, – ответил тот.

– Ну так звони ему! Расселся тут!

– Звонить нельзя. Он сам наберёт.

Я скрипнула зубами, развернулась и ушла в комнату. Иногда Владимир Николаевич безумно меня раздражал. Немногословный, исполнительный и весь такой правильный! С Тамарой было легче – она была простой бабой, и сейчас, в связи с отсутствием других людей в моей жизни, я невольно стала с ней сближаться.

В дверь постучали. Ну вот, только подумала про неё, и уже тут как тут.

– Входи.

– Можно бельё поменять?

Я кивнула и села в кресло. Тамара работала быстро и ловко.

– Скажи, Тамара, а ты где-то училась? Кроме школы?

– Да, у меня высшее педагогическое образование. Я учитель начальных классов.

Я обалдела.

– А почему ты по специальности не работаешь?

– Лев Романович позвал в Москву. Деньги хорошие предложил. А в школе знаете какая зарплата? Я еле концы с концами сводила. Плюс жила с сестрой и всей её семьёй в двушке хрущёвке. Нам эта квартира по наследству от родителей досталась.

– Давно они умерли?

– Да уж лет пятнадцать как. Они старенькие уже были. Меня мама в сорок лет родила только, а через лет пять папа умер, он был старше её на двадцать лет. Она замуж ещё раз вышла, а у того своя дочь, старше меня на четыре года. Так сестра у меня появилась.

– Но погоди, квартиры две должно быть? Его и твоей мамы?

– Они в своё время продали их и хотели дом купить, да нарвались на мошенников. В итоге всё что у нас осталось, так это двушка на первом этаже самого отдалённого района города.

– Ясно.

– Потом сестра замуж вышла, родила двойню – мальчика и девочку. А муж её вообще приезжий, из деревеньки какой-то. И стали мы так жить – впятером в двух комнатах, одна из которых проходная. Понимаете, почему я согласилась уехать? Денег подкоплю, выйду на пенсию, куплю себе квартирку и поживу в своё удовольствие.

Я вздохнула. Мама тоже собиралась пожить в своё удовольствие когда-то там. Не дожила.

– Обед будет готов через час, – сказала Тамара, подхватила грязное бельё и ушла.

За пять лет я ни разу не поинтересовалась, как Тамара оказалась здесь, и что было оставлено ею в родном городе. Мне было просто всё равно. Эта изоляция как-то неправильно на меня действует. Делает мягче, что ли?

Мне нельзя расслабляться. В высшем свете только со стороны всё красиво и спокойно, но чтобы здесь выжить, нужно иметь стальные клыки. Никакой сентиментальности! Тем более жалости. А к Тамаре я сейчас проявила сочувствие, ладно хоть только внутри себя!

Обедать на кухне я не стала, а попросила накрыть мне как всегда в столовой. Хватит на сегодня общения с прислугой. Есть в одиночестве и тишине сегодня казалось даже странным. Я взяла пульт и включила телевизор.

Сама я его никогда не смотрю: в столовой он висел для Лёвы, который любил, чтобы тот работал, пока он ест.

– Валерия, звонил Лев Романович, – сказал Владимир Николаевич, заходя в столовую. – Тренажёр доставят через час.

– Сам он не собирается заехать?

– Ничего такого он не говорил.

И Владимир Николаевич покинул столовую.

Тренажёр доставили, и я нетерпеливо ходила вокруг, пока Владимир Николаевич его устанавливал и настраивал. Наконец, я начала тренировку. Засунула в уши наушники, включила любимый плей-лист и побежала.

Как же много удовольствия может доставить бег под любимую музыку! Я мечтала и представляла себе, что я богатая и свободная! И никто не указывает мне, как жить. Под такие мысли я и не заметила, как пробежала 10 километров. Неплохо.

От ужина я отказалась, а только выпила травяной чай. Появилась уверенность, что сегодня удастся быстро уснуть и хорошо выспаться. Для лучшего эффекта я час пролежала в горячей ванне, наслаждаясь музыкой и всё теми же мечтами.

В квартире было уже тихо. Все разошлись по своим комнатам. На цыпочках я пробралась на кухню и налила себе стакан молока. Свет зажигать не стала. Я стояла у окна и смотрела во двор. Там кипела жизнь, несмотря на позднее время – кто-то гулял с собаками, кто-то приезжал, кто-то уезжал.

Идиллию нарушил скребущийся звук во входную дверь. Я посмотрела на часы – второй час ночи! Звук повторился. Словно кто-то пытается открыть замок, но не своим ключом. Я в ужасе поставила стакан на стол и на цыпочках побежала в комнату Владимира Николаевича.

– Там кто-то пытается дверь открыть! – громким шёпотом взволнованно сказала я.

Владимир Николаевич вскочил с кровати, схватил пистолет и в одной пижаме помчался в прихожую, на ходу бросив мне:

– Идите в комнату Тамары!

Я послушно залетела в комнату к Тамаре. Та уже спала, но при звуке моих шагов встрепенулась:

– Что случилось? Хотите чай? Или поесть?

– Кто-то пытается проникнуть в квартиру, – ответила я, стуча зубами. – Владимир Николаевич сюда меня отправил.

Из прихожей послышался шум, мат и приглушённый хлопок. Я ойкнула. Минут через пять к нам заглянул Владимир Николаевич.

– Никто не выходит из комнаты, пока я не разрешу!

Мы с Тамарой кивнули в унисон и остались сидеть всё в тех же позах. Когда до Тамары окончательно дошёл смысл происходящего, она всхлипнула и простонала:

– Хочу домой! Почему меня не отпускают! За что мне всё это?

– Кто тебя не отпускает? – не поняла я.

– Лев Романович. Я сразу хотела домой уехать, как только всё это началось, а он говорит, что меня могут выследить и выпытать информацию, где вы находитесь. А они вон что, и так знают!

И она заревела в голос. Мне стало немного противно, но в целом она была права: и яд в еду подсыпали, и дверь пытаются вскрыть.

Спустя два часа зашёл Владимир Николаевич и сказал:

– Можете идти в свою комнату.