История содержанки
Шрифт:
Послушно встав, я вышла, оставив Тамару всхлипывать и причитать. Основная истерика у неё уже закончилась, и она успокаивалась.
– Я лягу в гостиной, – сказал мне на прощание Владимир Николаевич. – Спокойной ночи.
Кивнув, я закрыла дверь в комнату. Забравшись под одеяло, долго пыталась согреться. Дома было очень тепло, но меня колотило. И я понимала, что эта дрожь никак не связана с температурой в квартире.
В голове крутились вопросы: кто пытался влезть в квартиру? Где он или они сейчас? Что за хлопок был? Стреляли? Во что Лёва вмешался и как долго это будет продолжаться?
Глава 4
Утро началось не так приятно, как мне хотелось. Я проснулась от шума и мата. Сначала мне было непонятно, откуда доносятся звуки и что происходит. Потом я решительно встала и вышла из комнаты.
В прихожей копошились двое работяг. Под присмотром Владимира Николаевича они устанавливали новую входную дверь.
– Что здесь происходит? – заорала я.
– Не видите? Дверь меняют, – невозмутимо произнёс Владимир Николаевич.
– Вижу! – взвизгнула я. – Зачем?
– Приказ Льва Романовича.
– Я имею в виду, зачем делать это с утра пораньше?
– Простите, но уже 11 часов.
– А я ещё сплю! Между прочим, если вы забыли, я легла спать только под утро!
Владимир Николаевич был невозмутим, что взбесило меня ещё сильнее. Я развернулась и помчалась звонить Лёве, но на полпути вспомнила, что телефона у меня нет. Точнее, формально он есть, но находится у Владимира Николаевича. Скрипнув зубами, я пошла умываться.
– Завтрак подавать? – спросила меня Тамара, когда я вошла в столовую.
Выглядела она ужасно: красные опухшие глаза, какая-то растерянность во взгляде, дрожащие руки.
– Ты спала сегодня? – вместо ответа грозно спросила я.
– Да, пару часов.
– Так не пойдёт. Свари мне кофе и иди, поспи.
– Нельзя. Нужно сделать влажную уборку, приготовить обед, ужин, погладить бельё…
– Без уборки один день обойдёмся, бельё до завтра полежит, обед закажем готовый.
– Нельзя. Лев Романович запретил самостоятельно что-либо заказывать на этот адрес.
– А готового ничего нет?
– Есть пельмени, я сама лепила. Лев Романович просил. Но вы же не будете их есть.
– Ничего страшного, один раз можно и поесть. Короче, без разговоров. Это приказ! Иди спать.
Поставив на стол чашку кофе, Тамара пошатываясь пошла в свою комнату. Кофе оказался просто отвратительным! Она умела варить очень вкусный капучино, но сейчас это была чуть тёплая кофейная бурда.
Чтобы прийти в себя, мне хватило часа на беговой дорожке. Потом я с удовольствием полежала в ванной, и наконец, вышла в гостиную.
Здесь сидел Владимир Николаевич с невозмутимым лицом.
– Дверь заменили на бронированную, – отрапортовал он мне.
Я в ответ пожала плечами.
– А куда делась Тамара? – спросил он меня.
– Я отпустила её отдохнуть. Бедняга совсем плоха.
– А кто нас кормить будет?
– Она сказала, что есть пельмени. Вы любите пельмени?
Владимир Николаевич кивнул и сказал:
– Тогда я займусь варкой.
– Идите. Хотя нет, сначала скажите, Лёва звонил? Когда он приедет?
– Звонил, но пока ему совершенно некогда.
– А кто…
Я хотела спросить, кто пытался проникнуть в квартиру, но Владимир Николаевич встал и вышел из комнаты.
Откуда он взялся у Лёвы не знаю, но подчинялся он только ему. Если Тамарой я могла распоряжаться, то в случае с Владимиром Николаевичем приходилось действовать через Лёву. Фантастическая преданность, исполнительность и педантичность в сочетании с военной выправкой – всё это ценные качества для телохранителя, но меня от них тошнило.
Решив не сдаваться, я пошла есть на кухню. Получив свою порцию, я решила приступить к допросу.
– Кто пытался ночью влезть в квартиру?
– Мы как-то не представились друг другу, – хмыкнул Владимир Николаевич.
– Что с ним случилось?
– Взломщик получил по заслугам.
– Вы убили его?!
– Послушайте, Валерия, не забивайте себе голову тем, что вас не касается. И ешьте, пельмени очень вкусные. Тамара отлично готовит.
Я зло ткнула вилкой в комочек теста с фаршем и засунула его в рот. Действительно вкусно. Но лучше не увлекаться, а то опять на дорожку вставать придётся.
– Но как это не касается, если Лёва именно меня и прячет? – предприняла я новую попытку, пока Владимир Николаевич варил кофе.
– Лев Романович велел ограждать вас от лишних волнений.
– Тем более! Я волнуюсь, потому что не могу получить ответы на свои вопросы!
– И не старайтесь. Вас это не касается и точка.
– Вы уже поели? – в кухню вошла Тамара.
Она выглядела гораздо лучше, правда глаза ещё были немного красными и в целом вид оставался потрёпанным.
– Будешь кофе? – спросил её Владимир Николаевич.
– Да, спасибо.
В отличие от меня, Тамара не задавала лишних вопросов. Хотя у меня родилось смутное подозрение, что она уже утром всё повыспросила у Владимира Николаевича, и тот ей обо всем рассказал. Лёва же только обо мне «позаботился» и только меня просил «ограждать от негативной информации». Какая чушь.
Чего он боится? Что я кому-то что-то выболтаю? Но что? Я настолько задумалась, что поставила пустую чашку на стол и молча вышла из кухни. В комнате я села в кресло, закрыла глаза и уснула. Чёртовы пельмени!