Чтение онлайн

— Отстроить систему судов общей юрисдикции по принципам, на которых сегодня организована арбитражная система, возможно?

— Можно сделать систему, основанную на тех же принципах, что и система арбитражных судов. Она действительно имеет много преимуществ. Например, в арбитражной системе почти во всех ее звеньях только одна инстанция, в то время как в судах общей юрисдикции в одном звене две-три разные инстанции — и первая, и обжалование в апелляции, и проверка правильности судебного решения в кассационном порядке... Чтобы их развести и сделать так, как в арбитражных судах, нужно, во-первых, создать судебные округа. В системе арбитражных судов их сегодня десять. В общей судебной системе по отношению к судам на территории субъектов Федерации тоже нужно иметь проверочные инстанции, не привязанные к региональной власти. Есть ли у правительства на это деньги? И сколько времени это может занять? Да и возможно ли сделать все одним махом? Конечно, нет! Сначала необходимы преобразования внутри одной ветви судебной власти, чтобы можно было ставить вопрос об объединении систем.

— Каковы задачи, стоящие сегодня перед судебной системой?

— Усовершенствование судебных структур. Объединение этой проблемы не решает. В России принята государственная программа развития судебной системы, уже третья по счету — на 2013—2020 годы. И ведь, если верить ей, немалые средства запланировано потратить, уже и основные мероприятия расписаны. Правда, еще больше не обозначено. Но в любом случае эти предложения делаются для улучшения работы и укрепления независимости судебной системы, чтобы решения судов были предсказуемыми. По-моему, ни одна сколько-нибудь значимая политическая сила не отказала себе в том, чтобы предложить реформу судебной системы.

Словом, задач очень много, но их нельзя решить ни переездом судов в Санкт-Петербург, ни объединением ВАС и ВС.

— А в чем главная задача?

— На нее нам указал президент в своих предвыборных статьях. У нас по-прежнему не ликвидирована обвинительная связка между следствием, прокуратурой и судом. А ее не должно быть. Ну разве это не задача?

— Получится ли решить ее путем объединения судов?

— Путем объединения нельзя, а вот путем специализации можно, например, выделив самостоятельные административные суды. Можно и путем изменения судебных территорий на манер, принятый в арбитражной системе. Можно путем организации проверочных инстанций выше уровня субъектов Федерации, чтобы ВС разгрузить. Или путем обеспечения такой судебной инстанции, которая будет работать в ходе предварительного расследования для осуществления независимого контроля за следствием. Я могу назвать много таких возможностей. И все это — область судебной реформы, которая не получает продолжения благодаря малопонятному пока предложению об объединении высших судов.

Душеприказчик

/ Политика и экономика / В России

Виктор Геращенко: «В «ЮКОСе» рассчитывали, что со мной им легче будет выходить на людей во власти»

Дело «ЮКОСа» отмечает 10-летний юбилей, а его главный фигурант — 50-летний. 26 июня 1963 года на свет появился Михаил Ходорковский, спустя 40 лет, 2 июля 2003 года, был арестован его партнер Платон Лебедев. Сам бывший глава бывшего «ЮКОСа» оказался за решеткой четыре месяца спустя. Срок заключения у обоих — если исходить из буквы закона — заканчивается в следующем году.

О прошлом и, что не исключено, о будущем дела «ЮКОСа» в интервью «Итогам» рассказывает последний председатель совета директоров НК «ЮКОС» Виктор Геращенко.

— Виктор Владимирович, ваш прогноз: Ходорковский и Лебедев выйдут на свободу в будущем году?

— Ну, при желании ведь всегда можно найти какого-нибудь сокамерника, который скажет, что Ходорковский хотел его совратить. Как уже было один раз...

— Не верите, стало быть, в гуманизм власти.

— Когда я был пионером и комсомольцем, то вообще-то верил в светлое будущее. Но сейчас оно что-то уж очень сильно затянуто тучами. Кроме того, по моему мнению, в основе дела «ЮКОСа» — личная вендетта. И пока нет никаких признаков того, что эта война закончилась.

— И когда она, по-вашему, началась?

— В феврале 2003 года, во время встречи президента с активом РСПП. Когда Ходорковский при всех заявил Путину, что тот-де не разбирается ни в экономике, ни во внешней политике. Насколько я знаю, у этой истории было еще и продолжение. После того как встреча завершилась, Ходорковский якобы сказал в коридоре Потанину: «Володя, ну его... Давай ты будешь президентом, а я премьером». Сказал не один на один, у разговора были свидетели. Потом, как мне говорили, будучи уже где-то за границей, по-моему, в Куршевеле, Ходорковский произнес похожую фразу. Что, мол, люди, находящиеся у власти, некомпетентны и пора их менять. И вновь при свидетелях.

— Вы-то сами хорошо знакомы с Михаилом Борисовичем?

— Познакомились мы в принципе достаточно давно, чуть ли не в 1990-м. Но это было, что называется, шапочное знакомство. Встречались на каких-то банковских приемах, фуршетах... Многое в характере Ходорковского мне стало понятно после того, как я побеседовал с его родителями. Отец буквально умолял его перед арестом: «Миша, немедленно уезжай». Но Ходорковский категорически отказался покидать страну, поскольку был абсолютно убежден в своей правоте. Уже одно это, согласитесь, вызывает определенное уважение.

— А каким ветром вас занесло в «ЮКОС»?

— В январе 2004 года, я тогда только-только стал депутатом Госдумы от «Родины», мне сообщили, что со мной хочет поговорить Юрий Бейлин, зампредправления «ЮКОСа». Кабинета в Думе мне еще не дали, поэтому мы встретились в Центральном банке (после отставки с поста главы ЦБ я работал в центробанковском НИИ). Первая беседа была самая общая: как я смотрю на экономику, на развитие страны и так далее. Недели через две встретились вновь — в ресторанчике недалеко от Думы. И вот тут уже пошел конкретный разговор: «У нас есть предложение. Не согласились бы вы войти в наблюдательный совет и стать председателем?»

Из 11 членов наблюдательного совета «ЮКОСа» на тот момент выбыли двое: Ходорковский, который оказался в тюрьме, и покинувший компанию Семен Кукес, мой предшественник на посту председателя совета. По словам Бейлина, никто из оставшихся членов совета не хотел занимать председательский пост. Понятно было, однако, что дело в другом: в «ЮКОСе» рассчитывали, что со мной им легче будет выходить на людей во власти и вести переговоры. Я ответил: «Надо подумать».

Проконсультировался с двумя специалистами, мнение которых высоко ценю, — Владимиром Пансковым (глава Минфина в 1994—1996 годах, с 1997 по 2006 год аудитор Счетной палаты. — «Итоги») и Владимиром Петровым (первый замминистра финансов в 1995—1997 годах, член Совета Федерации. — «Итоги»). Спросил, насколько, на их взгляд, обоснованны налоговые претензии к «ЮКОСу». Их ответ был: это просто придирки. Законодательство позволяло использовать внутренние офшорные зоны, все компании это делали. Я подумал: «Почему бы и нет?» Самая крупная нефтяная компания страны, модернизированная, с очень маленькой внешней задолженностью... Кроме того, я отчетливо понимал, что следующие четыре года в Думе будут пустыми. Ну, депутат. Ну и че? Очевидно было, что все решает думское большинство, «Единая Россия».