Изгои
Шрифт:
Только около полуночи Рикмен отправился домой. Правый поворот на светофоре выведет его на Танл-роуд, а дальше прямой отрезок пути через Сефтон-парк. Он автоматически переключал скорости, поглощенный мыслями о деле и отсутствием в расследовании заметных успехов. Похоже все-таки на то, что именно Джордан убил Софию, но неясен мотив. Никто не слышал, как они ссорятся, нет свидетельств того, что София чем-то не угодила Джордану. Им нечего предъявить ему. Если бы они смогли доказать, что она утаивала доходы или не подчинялась ему!… Но невозможно: никто ее не знал и не интересовался ею. Ни одной из ее товарок-проституток, никому в иммигрантском общежитии даже и в голову не пришло сообщить о ее отсутствии.
Выходит, Джордан был единственным, кто действительно имел с ней какой-то контакт, присвоил деньги девушки и вышвырнул работать на панель. Что делает его растлителем и вором, но необязательно убийцей. «Зачем? – спрашивала Грейс. – Зачем ему ее убивать?»
Джордан задал Джеффу тот же самый вопрос предыдущим вечером, дождавшись его на автостоянке полицейского участка:
– На кой мне ее убивать?
– Может, услышала то, что ей не следовало знать, – сказал Рикмен. – Она жила с тобой три недели.
– Я трахал ее три недели.
Они стояли лицом к лицу, и Рикмен разглядел в глазах Джордана бессильную ярость – как тому хотелось ударить! Хотя бы один долбаный свинг! Но Джордан знал, когда нужно попридержать свой норов. Поэтому он с усилием улыбнулся.
– Думаешь, я так и разбежался разбалтывать свои секреты всяким дешевкам? – спросил он. – Да ты шутишь, парень!
«Какая еще причина могла у него быть? – размышлял Рикмен. – Ревность? Слепая ярость из-за какой-нибудь неудачи?» Он уже встречался с этим в своей практике. «Но, – думал он, – раз Джордан так уверен, что у нас на него ничего нет, зачем тогда ему было искать на свою задницу приключений и ждать меня на морозе?»
Он не знал. Но вдруг сообразил, кто может знать. Он резко нажал на тормоз, и сзади пронзительно загудел клаксон. Такси-малолитражка резко увернулась и пошла на обгон. Водитель, проезжая мимо, показал ему средний палец. Рикмен глянул через плечо и, выполнив разворот, поехал в обратную сторону по тому же маршруту, затем повернул налево на Аппер-Парламент-стрит. Справа от него величаво вздымалась на вершине холма, крутым склоном спускавшегося к Мерси, массивная громада англиканского собора. Сложенный из местного песчаника, подсвеченный снизу и сверху, собор, казалось, вырастал прямо из камня.
Он припарковался на Хоуп-стрит рядом с перилами ограждения, поставленными на крутом склоне, что спускался к викторианскому кладбищу. Согласно городской мифологии Ливерпуля, Джордж Харрисон и Пол Маккартни сбегали сюда от скуки из школы и прогуливали уроки грамматики и латыни среди надгробий.
Поначалу он ничего не увидел, но знал, что на него смотрят. Как только он запер машину, из тени выплыла, расстегивая куртку, чтобы продемонстрировать свои достоинства, фигура в шортах. Остальные прятались под деревьями. Одна девушка стояла в портале собора. В этот момент она как раз с нарочитой театральностью прикуривала сигарету. Рикмен оглядел их лица. Той, которую он искал, среди них не было.
Рикмен дружелюбно отмахнулся, и они вернулись в свои укрытия. Он прошел вперед, повернул за угол на Аппер-Дюк-стрит. Порыв ветра ударил в лицо, обдав его облаком мельчайшего дождя. В пятидесяти ярдах впереди под навесом автобусной остановки светился красный огонек сигареты. Девушка, сидящая на узкой полоске желтого пластика, служившей скамьей, как раз и была ему нужна.
Дезире сидела, вытянув и скрестив ноги, розовые туфли на шпильке зрительно удлиняли ноги и подчеркивали их форму. У нее были тонкие губы и длинные темные волосы, слегка вьющиеся на сыром воздухе.
Она встала, увидев приближающегося мужчину, сделала шаг вперед, даже начала привычно прихорашиваться. Под пальто на ней было кораллового цвета платье без бретелек. Она была сильно близорука, потому узнала его, лишь когда Рикмен подошел к ней почти вплотную.
– Какого черта тебе надо? – грубо спросила она.
– Просто хочу поговорить.
– Все, что тебе осталось, малыш? – она презрительно усмехнулась. – У тебя не стоит?
– Я хочу поговорить о Софии.
Она безучастно посмотрела на него и величаво пошла прочь, вниз к собору.
– Дезире…
Он нагнал ее у соборной площади. Охранник смотрел на них с любопытством из своей кирпичной будки. Она повернулась к Рикмену.
– Что ты все лезешь куда не просят? – сердито спросила она, глядя мимо него на вершину холма, будто ждала, что Джордан может явиться в любой момент.
– Я не знал, где еще тебя искать.
– Что-то я не видела тебя в списке приглашенных, – сказала она полным презрения голосом. – Так что свали и оставь меня в покое, Рикмен. Смерть ходячая, вот ты кто.
– Я мог бы помочь тебе, – говорил он, стараясь держаться спиной к дороге и закрывая ее своим телом, поскольку знал, что ее боязнь быть замеченной с ним вполне обоснована. – Мог бы поискать тебе защиту…
Она расхохоталась ему в лицо.
– Я мог бы остановить Джордана, засадить его за решетку, но только с твоей помощью. Тебе надо принять в этом участие, – настаивал он. – Дай показания.
– Показания? – удивилась она.
– О Софии.
– А это кто?
– Перестань, Дезире, ты должна ее знать. Джордан привел ее сразу после того, как выставил тебя.
– Ну и что?
– Стало быть, ты ее знаешь.
– Я этого не говорила, понял? – зло бросила Дезире, и ее губы вытянулись в тонкую розовую полоску.
– Ну ладно, – сказал он, тоже рассердившись. – Я расскажу тебе о ней. Ее отца убили талибы. По их законам, женщины не имеют права выходить из дому без сопровождения мужчины. Ее мать забили камнями до смерти, после того как она вышла в поисках еды для себя и дочери. – Он передернул плечами. – Либо так погибнуть, либо с голоду умереть. София осиротела в двенадцать лет. После этого мы не знаем наверняка, что с ней случилось, потому что она не хотела ничего рассказывать ни врачам, ни кураторам. Но медицинские записи показывают, что ее избивали и насиловали. В течение долгого, долгого времени.