Изнанка мести
Шрифт:
Вика замерла. Её рационализм был вынужден признать, что это невысокая плата. Особенно за все те блага, которые она себе уже нарисовала. Но щелочка, сквозь которую проникал луч надежды, закрылась. Что он попросит потом? Искалеченная самоуверенность потребовала не принимать подарков.
– Ты отдашь мне квартиру за одно прикосновение?
– Да.
– В собственность?
– Да. Сейчас бы я отдал тебе всё.
– Только одно прикосновение? – холодно уточнила она.
– Да.
– Не уверена, что ты не обманываешь меня, – Вика уже приняла решение.
Он молчал, глядя на неё голодными глазами.
– Сейчас? – спросила она.
– Да.
Вика покраснела. Видимо пауза тянулось долго, потому что Ярослав не выдержал:
– Ну, так что? – Вика видела пульсацию жилки на его шее.
– Нет, – она развернулась и открыла дверь нараспашку, прося уйти, – я тебе не верю. Никогда не поверю, – глаза щипали от собственного решения, но лучше она будет жестокой с собой. Лучше, чем будет жертвой жестокости.
– Ты никогда не простишь меня, да? – в тихом голосе Ярослава явственно звучала горечь, когда он переступил порог.
– Да, – она захлопнула дверь и закрыла рот рукой, чтобы он не услышал её жалобных всхлипов.
С этого дня она еще усерднее старалась избегать его. Лишний раз не выходила во двор, не брала трубку, не выглядывала в окна, не поднимала глаз, когда полола, поворачивалась спиной к его дому, если собирала смородину. Пользы от этого почти не было. Вика незримо чувствовала его присутствие каждую секунду. Она знала, в какой момент он стоит у окна, когда смотрит на неё, когда собирался ей позвонить. Чем больше она сама себя уговаривала не думать о Ярославе, тем прочнее он проникал в её мысли.
Заканчивался июль, с августом приближался и срок родов. Теперь ей приходилось таскаться в женскую консультацию каждые десять дней, а значит, и сдавать анализы тоже. Доктор постоянно за что-то ругалась, но Вика уже на это не реагировала. Страшилки, приготовленные для обычных девушек, на неё не действовали. К счастью она понимала, что беременность протекала хорошо. Конечно, порой и на неё накатывал страх: преждевременные роды, осложнения, тёмный и холодный дом, Выгорский, будущее. Но эти чувства не были связаны с опасениями врача. Они скорее были результатом её неустроенной жизни.
В августе ко всем расстройствам прибавилось еще и волнение за особняк. Будто бы в её жизни было мало забот! Чудовищный железный забор, замеченный ею однажды утром, теперь воздвигался чьими-то рабочими с бешенной скоростью. Они ставили его прямо перед изящной старой оградой.
Значит, кто-то купил землю? Что здесь собирались сделать?
Вика, не мешкая, позвонила владельцу – дядьке с противными засаленными усами. Но тот, будь он неладен, ничего толком не ответил. Только промычал в трубку, что это не её дело, у него координат нового хозяина не осталось, имени он ей не скажет – коммерческая тайна. Что там будут делать – его не интересовало – хоть пусть ядерные испытания проводят – он свои денежки получил.
Сердце Вики ныло. Если новый владелец всё окружил таким ужасным забором-коробкой, три метра в высоту, чего от него можно ждать? Она не должна принимать всё так близко к сердцу. Хоть бы заглянуть на секундочку, что там происходило?!
Она следила, как грузовики сновали туда-сюда, она видела на них песок, щебень, даже бетономешалку видела. Но сам особняк находился далеко в глубине парка: не попав на территорию, невозможно было узнать, что же на самом деле творилось. «Ты должна успокоиться, – твердила она себе, дом тебе не принадлежит. Сколько еще таких сирот разбросано по миру? Не можешь же ты из-за каждого тревожиться?»
Вика всё же позвонила в сельскую администрацию, в надежде прояснить обстановку. Но и там ей ничего толком не объяснили. Владелец мол, ещё не зарегистрировал права собственности, ещё всё оформляется, поэтому сведений никаких нет. На каком основании она интересовалась? Ей что за дело?
Вика сказала правду, объяснила, что ей всего-навсего небезразлична судьба памятника архитектуры.
– А-а-а, – равнодушно протянула тётечка на другом конце провода, – ну это Вам тогда в управление культуры надо позвонить.
Ну, не дура ли?
Еще как назло испортилась погода. В пятницу светило солнце, а с утра субботы зарядил дождь. Сначала редкий, а потом всё чаще и чаще. Поднялся ветер и погнал серые облака по небу. Они были похожи на дым далеких костров. Вика смотрела, как капли падали с крыши сарая, рисовали мелкие крапинки на железе. Температура упала, и в доме стало прохладно.
Не затопить ли печку? Можно будет и хлеб испечь. Согреться. В сенях сейчас опять лужа наберется. Надо принести ведерко подставить. Как же она забыла про худую крышу? Кто залатает? Кто-кто? Димка, конечно. Что-то он давненько не заглядывал. Даже не звонил.
Вообще, конечно, дождь это хорошо. Он всё польет основательно, не надо будет бегать с ведром и плошкой. Вода наполнит корыто для полива.
Что же там все-таки происходило, в усадьбе? Почему такая таинственность? Возможно ли, что территорию прибрало к рукам государство? Как иначе объяснить, что никто не дает никаких пояснений?
А банковские карты? Надо бы их при случае ещё раз опробовать. Вдруг Ярослав их не блокировал? Сомнительно, конечно. Даже проверять не стоило!
А дождь все капал и капал.
Глава 32. У Зуевой.
Я умею глядеть сквозь кору
И поэтому, жалуясь, вру:
Мне не так одиноко на деле!
Т.А. Бек
В следующую пятницу Вика прямо с работы отправилась с ночевкой к Зуевым. Они с Ольгой собирались вдоволь наболтаться про детишек, перегладить приготовленные пелёнки, перебрать детское приданное, обсудить книжки по раннему развитию, да и просто-напросто побыть друг с дружкой. Андрей улетел в Питер в командировку. Два дня были полностью в их распоряжении.