Чтение онлайн

— Это кто? — промямлил он без особого оживления.

— Она работает... (пауза) в "Евробилде"

— Это кем?

— В бухгалтерии. У нее... (пауза) черные волосы. Длинные. Она... (пауза) красивая.

Рино, растянувшийся с другой стороны дивана, закинув ноги на газовый баллон, подтвердил:

— Сидит в бухгалтерии. Я ее знаю.

— А, понял! Эта слониха, у которой вечно три кило штукатурки на лице? — спросил Данило.

Четыресыра кивнул головой.

— Старая добрая Лилианиха, — рассеянно пробормотал Рино и приложился к пустой бутыли, ловя последние капли граппы.

Четыресыра, не в состоянии совладать с разыгравшимся тиком, смог только промямлить:

— Это... это...

— Говори! Что такое? — ткнул его в бок кулаком Данило.

— Я хотел бы... Хотел бы пригласить ее на ужин... — выдохнул он, и что-то, комком сидевшее у него в горле, наконец прошло вниз.

Данило ухмыльнулся.

— Да она не пойдет с тобой, даже если... — Тут он призадумался. — Слышь, мне даже в голову не приходит, ради чего она согласилась бы пойти с таким, как ты.

— Пусть скажет, — со вздохом перебил его Рино.

Четыресыра собрался с духом:

— Я бы хотел на ней... же... ниться.

Данило икнул и покачал головой:

— Бред собачий!

— Это не бред. Я хочу на ней жениться.

— Она тебе нравится? — спросил Рино.

— Да. Очень. Она... — Четыресыра замолк.

Покатываясь со смеху, Данило повалился на диван.

— Да ты хоть ее рассмотрел? У нее задница величиной с Сардинию. И самое ужасное, что при этом она мнит себя красоткой. Брось, такая не для тебя.

Но Четыресыра не сдавался:

— Неправда. Я могу ей понравиться.

Данило пихнул локтем Рино:

— Ну, тогда ступай к ней и сделай ей предложение... Только сначала меня позови, не хочу пропустить такую потеху.

Четыресыра поднял камешек с земли и запустил его вдаль.

— У меня есть план.

Данило почесал живот.

— План чего?

— Того, как поговорить с ней.

— Ну давай, выкладывай...

Четыресыра три раза стукнул кулаком в грудь.

— Ей нравится Рино.

Рино удивленно поднял брови:

— Я?

— Да. Она всегда на тебя смотрит.

— Ну, не знаю! Я как-то не замечал.

Данило не понимал:

— Если ей нравится Рино, то ты, извини, в полном дерьме.

Четыресыра нервно прищурил глаза:

— Дай мне договорить. — Он повернулся к Рино. — Ты приглашаешь ее в ресторан. Являешься с Данило. И не разговариваешь с ней, говоришь все время с Данило и только о футболе. Женщины терпеть не могут футбол...

— Ты-то откуда знаешь? Ты теперь у нас еще и эксперт по части женщин? — в сотый раз перебил его Данило.

Но Четыресыра продолжал, не обращая на него внимания:

— Потом появляюсь я... Вы уходите, и мы остаемся с ней вдвоем. — Он сделал паузу. — Что скажешь, Рино?

— А за ресторан кто платит? — уточнил Данило.

— Я. Я уже и деньги отложил.

— А нам что с этого будет?

Четыресыра растерянно огляделся. К этому вопросу он не был готов. Он с силой хряснул по ноге.

— Вам будет пицца.

Рино поднялся на ноги и потянулся.

— Хватит болтать, поехали домой, что-то мне совсем скверно. Кристиано, до шоссе ведешь ты!

Кристиано не хотелось садиться за руль, но отец настоял:

— Ты должен набить руку. У тебя еще с передачами плоховато. Давай без выкрутасов, у меня и без того голова раскалывается.

Кристиано начал водить несколько месяцев назад и считал, что у него уже неплохо получается. Трогался он пока с трудом: когда отпускал сцепление, не получалось ровно давать газ, и мотор либо глох, либо фургон начинал ехать рывками. Но когда наконец удавалось тронуться с места, дальше было все просто.

Однако ездить с отцом, который орал ему прямо в ухо, было полным кошмаром. "Следи за дорогой! Переключи скорость! Ты что, мотор не слышишь?!"

Сегодня у Рино болела голова. В последнее время с ним это случалось все чаще. Как будто рой пчел гудит в черепе, говорил он. И слышно, как пульсирует кровь в ушах. Иногда головная боль мучила его целый день, он валялся плашмя в темноте и зверел от малейшего шума. В такие дни Кристиано приходилось отсиживаться у себя в комнате.

Когда Данило посоветовал ему показаться врачу, Рино однозначно изложил свое мнение на сей счет:

— Если и есть что, в чем медики хрена лысого не смыслят, так это мозги. Насочиняют невесть что. Напичкают дорогущими лекарствами, которые так тебя пришибают, что потом нет сил самому расстегнуть ширинку и отлить.

Кристиано вел машину, а остальные трое, все еще под парами, похрапывали вповалку сбоку от него. Солнце село, оставив розоватые разводы на горизонте, над рекой кружили и ныряли в воду чайки.

На шоссе за руль пересел Четыресыра.

Домой приехали впотьмах.

Не проронив ни слова, Рино начал перемывать скопившуюся в раковине за две недели груду посуды, а Кристиано взялся наводить порядок в гостиной.

Оба ненавидели день, когда приходил социальный работник.

Они прозвали его показушным днем. Но наверное, еще больше они ненавидели день накануне показушного дня, потому что приходилось приводить в порядок весь нижний этаж. Верхний этаж они не трогали, поскольку, как выражался Рино, подметать надо только там, где проезжает епископ.

Это случалось раз в две недели по субботам.