Чтение онлайн

Маргарет захихикала от одной этой мысли. Александра улыбнулась. Возможно, мать на ее месте сотворила бы что-нибудь в этом роде, а Анри утром подал бы на развод. Он бы точно пошел на такую меру. Чуть переступишь границу и… Александра никогда не испытывала судьбу. Она слишком любила мужа, чтобы рисковать всем ради каких-то глупых проделок. Кроме того, она просто была не такая, как ее мать.

— Ты гораздо храбрее меня, мамам.

— Это только потому, что я не замужем за твоим супругом и могу делать то, что мне заблагорассудится. Да и папа прежде не ограничивал меня запретами. Мне очень повезло.

Она ласково улыбнулась дочери.

— Папа тоже повезло, и он знал это, — напомнила Александра.

Обнявшись, они медленно спустились вниз, где швейцар почтительно ждал, чтобы открыть Александре дверь. Он знал ее еще ребенком и называл «мадам Александра». Теперь он вышел на улицу и помог ей сесть в машину.

«Ситроен» тронулся, Александра помахала матери и почувствовала грусть, как всегда, когда прощалась с ней. На рю де Варенн с родителями жилось так хорошо… Но несправедливо было так думать. Она любит Анри и, конечно, детей, свое самое большое сокровище… И все же визиты к матери всегда пробуждали в Александре тоску по менее строгой, размеренной жизни, которая не предъявляла бы к ней столь высоких требований.

Она продолжала думать об этом, пока раздевалась, принимала ванну и надевала строгое вечернее черное платье. Девочки зашли пожелать доброй ночи, когда она была еще в ванной.

Потом Александра слышала, пока одевалась, как в своем кабинете ходил Анри, но к ней он не заглянул, и встретились супруги уже только в вестибюле, готовые к выходу.

Александра выбрала на сегодня одну из коллекционных моделей Сен-Лорана — длинное, до пола, узкое платье, внизу украшенное красивой золотой вышивкой, закрытое под шею и с длинными рукавами. К нему Александра накинула короткое манто из соболей и вдела в уши изумительные бриллиантовые серьги, подаренные отцом.

— Ты сегодня выглядишь прелестно. Глаза Анри одобрительно смотрели на нее, но тон был сдержанным, а поведение строго официальным.

— Спасибо.

Александра повернулась к мужу. Волосы у нее были заплетены в аккуратную французскую косу, в точности такую, как некогда у Грэйс Келли. Александре такая прическа шла, кроме того, Анри одобрял ее.

— Как у тебя прошел день?

Во взгляде Александры вдруг промелькнула тоска, она внезапно захотела, чтобы муж поцеловал ее, но Апри этого не сделал.

— Очень хорошо, спасибо, — бесстрастно ответил он.

Временами они напоминали чужих людей, когда интимные переживания ночи уступали место официальному общению.

Анри помог жене сесть в машину, шофер включил зажигание. Супруги де Мориньи были погружены в собственные мысли, а сверху, из окна, за их отъездом наблюдали две девочки в ночных рубашках.

Признание Артура Паттерсона в том, что он не знает, где искать ее сестер, Хилари восприняла как известие о конце света. Ей было семнадцать, а чувствовала она себя так, словно жизнь ее кончена. Многие годы она жила только ради того, чтобы отыскать Меган и Акси. А теперь надежд не стало. Они ушли навсегда.

Свой первый рабочий день Хилари начала опустошенная, но лицо ее было спокойным, глаза холодными, и никто бы не догадался о муке отчаяния, которую она испытывала. Единственным, что поддерживало в ней энергию, была решимость выжить, несмотря ни на что, и ненависть к Артуру.

Время шло, Хилари казалось, что она превратилась в бездумный автомат, однако работу свою выполняла хорошо. Она стала лучше печатать на машинке, по самоучителю освоила стенографию, вечерами посещала колледж — делала все, что себе раньше наметила, но поступала так не ради достижения конкретной цели, а скорее чтобы заглушить овладевшую ею безысходность.

Хилари собиралась любой ценой добиться успеха и при этом даже не знала, зачем ей это. Доказывать что-либо было некому. Никого это не интересовало. Она никого не любила и никем не была любима.

После года работы в бюро по трудоустройству ей подвернулся лучший вариант. Хилари узнала о нем прежде других в своем агентстве и первой явилась на собеседование. Речь шла о должности секретаря в Си-би-эй ньюс с оплатой, почти в два раза превышавшей ее нынешний заработок. От кандидатки требовались исполнительность, сообразительность и оперативность, всеми этими качествами Хилари обладала.

Она очень понравилась женщине, проводившей собеседование, получила это место и ухитрилась при этом не бросить колледж.

С тех пор ее карьера стала идти по восходящей. Через некоторое время Хилари стала ассистентом постановщика, а еще через пять лет — постановщиком. Это совпало с окончанием колледжа.

Хилари исполнилось двадцать три года, и на работе перед ней открылись большие возможности. Руководство ее уважало, а некоторые из подчиненных даже побаивались. Ни с кем из сотрудников она не дружила, держалась особняком и часто задерживалась допоздна, упорно работая над циклами, за которые получала призы.

Когда в двадцать пять лет она стала одним из главных постановщиков вечерних новостей, директор информационных программ компании, Адам Кейн, пригласил ее отметить это событие. Хилари сначала засомневалась, но потом решила, что отказываться было бы неразумно по тактическим соображениям, и приглашение приняла.

Ужинали они в ресторане «Брюссель». Пили шампанское, говорили о работе, перспективах телекомпании и ее, Хилари, собственных планах. Адам удивился, что девушка ставит перед собой столь далеко идущие и более честолюбивые, чем у него, задачи.

— Эй-эй, постой-ка… Тебе здесь что — митинг в защиту женской эмансипации?..

У него были каштановые волосы, добрые карие глаза и философский подход к жизни.

— К чему такие грандиозные планы?

Она была первой женщиной, которая призналась ему в своих честолюбивых планах, а он сознался, что такие планы лично его пугают. Адам только что развелся, потому что его супруга решила, что ее больше не устраивает быть «просто женой». Развод нанес ему глубокую душевную травму.

Они мирно жили, растили двоих сыновей и имели дом в Дариэне. Теперь Адам лишился всего этого и вдруг оказался в холостяцкой квартире в Вест-Сайде.