Чтение онлайн

— Господи!..

Похоже, Адама глубоко потрясло услышанное.

— Конечно, надо было мне сказать. Откуда я мог знать?

— Я думала, что это не важно.

— Правда? Тебя изнасиловали двенадцать лет назад, ты с тех пор никого не имела и на самом деле думаешь, что это не важно? Как ты могла так поступить с собой и со мной, скажи на милость! А у психотерапевта ты консультировалась?

Адам полагал, что Хилари не могла не консультироваться, все его знакомые пользовались такими услугами. Он сам обращался к психотерапевту после разрыва с женой.

— Нет, — очень спокойно ответила она и встала, чтобы надеть халат.

У Хилари были изумительная фигура и прекрасные стройные ноги, снова пробудившие в Адаме мучительное желание, но он постарался побороть себя.

— То есть как это «нет»? Тебе была оказана необходимая помощь после изнасилования? Она с трудом улыбнулась:

— Нет. Думаю, она мне была не нужна.

— Ты с ума сошла!

— Ну ладно. Скажем, я тогда не могла ее получить.

— А где ты была? На Северном полюсе? Где в современном мире нельзя получить помощь психотерапевта?

«Господи, — подумала Хилари. — Он не понимает, какой была моя жизнь. Психотерапия? Где? У Луизы или в интернате?»

— Адам, я тебе уже сказала… — Хилари охватило раздражение. Она уже сожалела о своем признании. — Я не хочу это обсуждать. Это слишком сложно.

— Слишком сложно или слишком больно?

Она отвела взгляд, чтобы Адам не видел боль, которую сам только что причинил.

— Почему бы нам просто не забыть об этом?

— О чем, о наших взаимоотношениях? Но ты же не из тех, кто легко опускает руки!

Теперь Адам по-настоящему сердился. Ради работы она лезла из кожи вон, а ради него, ради их отношений — нет.

— Адам, давай забудем о проблеме. Она постепенно сама уйдет.

— Вот как? Сколько это уже продолжается? Ты говоришь: двенадцать лет, и мне не кажется, что ты забыла обо всем. Сколько ты намерена ждать, пока проблема уйдет? Лет тридцать? А может, все пятьдесят? Тогда ты почувствуешь себя гораздо лучше, тебе будет всего шестьдесят три года и начнется ну очень богатая половая жизнь. Хилари, будь же серьезнее!

Адам взял ее за руку и увлек опять на кровать рядом с собой. Но Хилари понимала, что он хочет от нее слишком много, столько, сколько она не в состоянии ему дать; хочет сердца, души, самопожертвования, брака, детей — всего, чего лишила его жена, и даже больше того.

Она же не могла осчастливить его. Теперь она умела только брать, делиться была готова лишь очень малым. Остальное ушло. Всю свою любовь Хилари отдала очень давно, а энергию сохраняла лишь для восхождения по служебной лестнице в телекомпании.

— Я хочу, чтобы ты сходила к психотерапевту. Ожидая ответа, он напряженно вглядывался в ее лицо. Но для Хилари визит к психотерапевту был равнозначен трепанации черепа, она не желала, чтобы кто-то копался у нее в мозгах, а отчасти и боялась этого.

— Я не могу.

— Что за чушь! Почему?

— У меня нет времени.

— Надо найти. Пойми, у тебя серьезная проблема.

. Однако постепенно и Хилари начала сердиться. Он не имел права учить ее жизни только потому, что она не хотела заниматься с ним любовью.

— Может, все наладится." — Но она говорила так, как будто это ее не особенно волновало, и Адам окончательно расстроился.

— Само собой?.. Хилари кивнула.

— Я не верю.

— Дай срок, Адам. Это же всего-навсего первый раз. Адам долго молча сидел и смотрел на нее. Он увидел больше, чем ей бы хотелось.

— Ты мне очень многого не говоришь, правда? Она улыбнулась загадочной улыбкой сфинкса:

— Это не столь важно, Адам.

— Я тебе не верю. По-моему, ты всю жизнь прожила как в крепости.

— Да, раньше я так жила.

— Почему?

— Потому что вокруг было слишком много людей, которые причиняли мне боль.

— А теперь?

— Теперь я им этого не позволяю. Адаму явно было ее жаль. Он наклонился к Хилари и, ласково положив ей руку на плечо, поцеловал.

— Я не причиню тебе боли. Хил… Клянусь… В его глазах стояли слезы. Хилари очень хотела бы ответить ему взаимностью, но не могла. Она теперь точно знала, что не способна испытывать нежных чувств к кому бы то ни было, разве этот кто-то сумел бы пробудить в ней неведомую страсть, но такого она тоже не могла себе представить.

— Я люблю тебя…

Ответом на эти слова был только ее печальный взгляд. Адам улыбнулся и снова ее поцеловал. Он понял, и это тронуло Хилари.

— О'кей… Можешь ничего не говорить… Только позволь мне любить тебя.

Он уложил ее спиной на подушки и стал пальцем нежно водить по ее телу; с боков к пупку и обратно, обрисовывал ее груди, гладил плавными движениями живот. Затем в эти ласки включился язык.

Так продолжалось очень долго. Хилари забыла о своей бесчувственности, извивалась в его объятиях и просила большего, но Адам не спешил. Он лишь позволил ей прикасаться к себе и сам слегка поглаживал ее своим пульсирующим членом, словно рукой в атласной перчатке, пока она, наклонясь, не стала его гладить и целовать. Адам трепетал, подобно ей, а потом вдруг, сначала губами, затем пальцами, почувствовал в ней страх и нарастающее напряжение, непонятное ему, — Все хорошо, Хил… Все хорошо… Я тебя не обижу… Я… пожалуйста, деточка… пожалуйста, позволь мне… пожалуйста…

Воркуя, как мать со своим ребенком, он вошел в нее и не остановился, пока не достиг оргазма. Хилари, он знал, его не испытала. Но все равно это был шаг вперед.

— Я сожалею. Хил…

Адам хотел, чтобы она ощутила то же, что и он, но для этого нужно было время.

— Не надо. Было чудесно.

Хилари тихонько лежала рядом с ним. Вскоре Адам уснул, а она глядела на него и задавала себе вопрос, будет ли когда-нибудь чувствовать к нему то, что он хочет, и будет ли способна любить кого бы то ни было или же тело ее слишком переполнено ненавистью и отравлено ядом горечи.