Чтение онлайн

– Разные дни?

– Настояфий Ленский не мог просить Звягинцева вызвать полицию, а потом преспокойно разгуливать, где ему хочется, и разыгрывать «живые картины». Так кто же он? Гипнотизер Жарко, например, признал его талантливым студентом Петровичем. Но это мало что дает. Куда важнее другой факт: раз Тальма принял его за любовника, значит, видел этого человека с князем в городе. Даже ревность должна иметь основания. Логично?

– Вполне.

– Следовательно, этот человек оказывал Одоленскому знаки внимания как любовник. На это явно указывает фривольная фотография. Зачем?

– Не хотел бы касаться этой темы, – мрачно признался Джуранский.

– Чтоб в субботнюю ночь князь привел его к себе в дом, преспокойно разделся и лег в постель, ожидая наслаждений. Значит, он кто?

– Убийца князя?!

– Конечно. Отсюда получаем второй вывод: убивфий князя подложил йодистый азот в струны скрипки. Как хлопнул взрыв под одеялом, он проходит в соседний кабинет, берет Гварнери и засыпает порофок. Никто другой не успел бы этого сделать.

– Поразительно просто!

– Далее. Тот же убийца приносит взрывные сигарки Выгодскому. Допустимо?

Ротмистр с жаром согласился, но тут же возразил:

– Как же смерть Николая Берса? Там ведь не было взрыва?

– Идеально подходит, – Родион Георгиевич накинул сюртук. – Кто как не «любовник» Одоленского мог знать, где ключи от мотора и как им управлять?

Джуранский изверг крепкое кавалерийское словцо.

– Нет, сей герой вовсе не это самое… – Ванзаров усмехнулся. – Итак, мы выяснили, что господин, прятавфийся под фамилией Ленский, – убийца. Но кто он на самом деле?

– Да, кто?

– Фамилией Ленский он пользовался долго. На это есть верный свидетель, а именно – моя супруга. Но вот вопрос: как ему удалось?

– Николай Берс покрывал.

– А где был настояфий Ленский?

– Убит?

– Только ночью в четверг. А до этого?

– Неужели на даче?

– Правильно! Но мы точно знаем, что, кроме Николая Карловича и Антонины Ильиничны, никого там не было. Антон Берс наезжал изредка. Что получается?

– Антонина замешана! – вскричал ротмистр. Его вера в то, что беды мира идут от театра и от красивых женщин, стала теперь крепка как никогда.

– Браво! Не будут же Ленского держать в погребе три месяца. Звягинцев нафел его в цветуфем виде. Следовательно, настояфего Ленского никуда не прятали, а специально держали на виду.

– То есть как?

– Преспокойно, в женском платье. Софья Петровна говорит, что девушка была молчаливой и застенчивой крайне. Все в саду книжки читала. Каков вывод?

– Антонина – это Петр Ленский? Вы уверены?

– Здесь важны нюансы. Сформулируем так: Петра Ленского выдавали за Антонину Берс все лето, по крайней мере до профлого четверга. А в субботу предъявили в ковчежце в изрядно сокрафенном виде. – Родион Георгиевич подождал, пока новость уляжется в кавалерийских мозгах помощника, и продолжил: – Но сейчас обратимся к другому вопросу: кто же приходил с настояфим Петром Ленским к доктору, исцеляющему мужеложство пыткой?

– Кто? – механически повторил ротмистр.

– Видимо, тот, кто вывел Петра из клиники. Что на это указывает?

– Способность к гипнозу?

– И это тоже. Куда важнее другое: в карточке Звягинцева была указана фамилия «Морозов». Почему? А потому что господину некогда было изобретать псевдоним, он и воспользовался уже известным – из больницы, как и биографией жертвы. Ведь убийца носил имя жертвы. Видимо, этот же господин вычистил мозги двум извозчикам, одному дворнику и набожному фвейцару. Он возил ковчежец. И, следовательно, участвовал в делании «чурки». Кто он?

– Не знаю…

– Николай Берс исключается?

– Не знаю…

– Тальма видел молодого человека.

– Тогда исключается… Позвольте! Если Николай Карлович вне игры, остается одна кандидатура…

– Именно так.

– Это невозможно, – уверенно сказал Джуранский.

– Почему же?

– Потому что вы с ней разговаривали, и я тоже, и вообще…

– Уверяю, это не сложнее стрельбы из револьвера.

– Нет, это невозможно!

– Помните, что говорил великий Гарон, глава парижской полиции? – спросил Ванзаров и, не дожидаясь, ответил сам: – «Работая в области расследования преступлений, следует всему верить и быть ко всему готовым, часто самое невероятное оказывается единственно верным». Вот так.

– Но ведь Ленского убили в четверг!

В ответ перед носом ротмистра помахали телефонограммой из МИДа.

– Не вижу здесь логики, – запальчиво заявил он.

– Поифите тут, – Родион Георгиевич пододвинул список содалов. – Знаете, как расфифровать М.О.Н.?

– Ни малейшего понятия.

– «Mon oncle Николай». Вот и все. Теперь я знаю точно: Модль вовсе не попался в ловуфку, он сам выбрал смерть. Хотя динамит ожидал нас. У ротмистра не осталось иного выбора. А почему?

– Простите, но я…

– Да потому, что феникс пироксилином нафарфировал он!.. Но какой тонкий расчет во всем! Виден больфой талант.

– Ничего не понимаю, – признался ротмистр. – И это называется три вывода?!

Объяснений не последовало. Ванзаров бережно сложил справку, телеграмму, список, чек и фотографию в карман и лихо расправил усы, что в данную минуту означало: гремят барабаны, трубят фанфары. Преступник извлечен из тьмы обмана на свет логики.

10 августа, после четырех, +17 °C.

Управление сыскной полиции Петербурга, Офицерская улица, 28

Свет предвечерний поблескивал в полированном лбу Сократа и на репродукции Рафаэля, освещая Мадонну. Дева несла младенца в мир со страхом и надеждой, не зная, что ждет ее первенца в грядущем: любовь или ненависть.

Он только вошел в кабинет, чтобы сложить портупею со шпагой, и сразу пригласил к себе Мищука, отбывавшего дежурство по управлению.

Господин начальник предложил коллежскому регистратору устраиваться удобнее за приставным столиком, сам же скинул сюртук и подошел к окну.