Кавалерист-девица
Шрифт:
– Здравствуйте, князь!
– Боже, кого я вижу! – воскликнул с удивлением молодой князь.
– Узнали?
– Еще бы! Но скажи, Дуров, как ты очутился здесь?
Он принимал Надежду Андреевну за мужчину.
– Я – в заключении, князь.
– Как? Что ты говоришь?
– Да-да, спасите меня, выручите из неволи, – меня здесь держат под замком.
– Кто осмелился?
– Один родственник.
– Приказывай, что я должен делать, – я весь к твоим услугам.
– Увезите меня отсюда.
– С восторгом.
Князь Дмитрий получил отпуск для поправления своего здоровья и ехал к матери в деревню; по дороге он прожил несколько дней в имении своего товарища, которое находилось недалеко от города Сарапула; возвращаясь оттуда, князь Шустов должен был проехать через деревню Марфино, где совершенно случайно и столкнулся с Дуровой.
Ехал он в сопровождении денщика и двух крепостных слуг; все они были хорошо вооружены.
Князь со слугами вошел в ворота и направился к двери; она была на замке.
Навстречу ему вышли Чернов и Гаврила.
– Как вы смеете держать под замком офицера? – грозно крикнул на них Шустов.
– Никакого офицера мы взаперти не держим, – спокойно ему ответил Чернов.
– Кто же там?
– Моя жена…
– Да он сумасшедший!.. Сбивайте замок! – приказал молодой князь слугам.
Замок был сшиблен; дверь отворена.
– Выходите, Дуров!
Надя поспешно накинула на себя плащ и вышла в сени.
– Едемте! – крикнул ей Шустов.
– Стойте, по какому праву вы увозите мою жену? – загораживая им дорогу, вне себя от гнева, воскликнул Чернов и схватил лежавший в сенях топор.
– Прочь с дороги! Иначе я застрелю тебя, негодяй!
Князь Шустов прицелился в Чернова.
– Заберите у него топор!
Слуги князя набросились на Чернова, вырвали у него топор, а самого его впихнули в избу и приперли дверь засовом.
Гаврила стоял молча, понурив голову; он боялся и рот разинуть перед важным барином – князем Шустовым.
– Едем же, Дуров! Ты мне дорогой расскажешь, как ты очутился под замком!
Надежда Андреевна, князь Дмитрий и его слуги, никем не остановленные, сели в сани, запряженные лихой тройкой; кони рванулись и понеслись.
Из передней избы мужика Гаврилы вдогонку им понеслись брань и проклятия.
XX
– Ну, Дуров, рассказывай, как это ты угодил в неволю! – весело проговорил молодой князь Шустов, обращаясь к Наде.
– Не теперь, князь! Пожалуйста, не теперь.
– Почему?
– Я очень устал, взволнован.
– Видно, твой родственник – сумасшедший. Он назвал тебя своей женой?..
Надя не могла не покраснеть.
– Да-да, на него находит, – тихо ответила она.
– Еще один вопрос?
– Спрашивайте.
– Зачем он завез тебя в эту деревню?
– Это, князь, целая история! Как-нибудь вам все-все расскажу, только не теперь.
– Хорошо, хорошо.
– Теперь я, в свою очередь, сделаю вам несколько вопросов, – обратилась Дурова к князю Дмитрию.
– Пожалуйста, пожалуйста.
– Как вы попали в деревню?
– Я ехал мимо, – ответил ей Шустов.
– А куда вы ехали?
– К матери в деревню – я получил отпуск; поедем со мной.
– Куда?
– В деревню.
– Мне ехать с вами?
Молодая женщина удивилась.
– Ты удивлен, Дуров?
– Признаюсь.
– Что же тут удивительного, если я приглашаю тебя к себе как приятеля, друга. Надеюсь, ты позволишь мне так называть тебя.
– С восторгом, князь.
– Послушай, не называй меня князем.
– А как же?
– Зови просто Шустов. Итак, едем со мной.
– Это невозможно.
– Почему?
– Мне ехать в незнакомый дом!
– Моя мать будет так рада – ведь ты жизнь мне спас! Поедем же, право, поедем.
Надя в конце концов согласилась, князь Дмитрий уговорил-таки ее ехать с ним в деревню к матери.
Дурова рада была случаю уехать из Сарапула. После истории с мужем она невзлюбила этот город и была не прочь из него уехать; ей только жаль расстаться было с отцом – братья и сестры чуждались Нади, все не могли привыкнуть к ней.
Срок отпуска Дуровой еще не кончился, и она свободно могла ехать куда вздумается.
Дмитрий Шустов заехал в Сарапул.
Надя познакомила его с отцом. Андрей Васильевич очень был рад этому знакомству. Князья Шустовы своим именитым родом и богатством славились по всей России.
Надежда Андреевна сказала отцу о своем желании ехать в гости, в подмосковную усадьбу Шустова.
Этому старый ротмистр немало удивился:
– Как, Наденька, неужели ты решаешься ехать?
– Еду, папа.
– Как будто неловко… ты – женщина и поедешь с молодым офицером, – недоумевал Андрей Васильевич.
– Не забывай, папа, князь не знает, что я женщина; он принимает меня за офицера, за товарища…
– Все же, Наденька, как-то неловко.
– Я решила ехать.
– Что же, поезжай, твоя воля; только обидно, что ты родной дом променяла на чужой.
– Ты не сердись, папа. Скажу тебе откровенно – мне все здесь так наскучило, надоело… и притом недостойный поступок со мной Василия.
– Этому негодяю не миновать тюрьмы. Я его запрячу, непременно запрячу.
– Нет, папа, оставь его в покое.
– Он, как разбойник, напал на тебя, и ты за него просишь!
– Он мне все-таки был мужем… Я прошу тебя, милый папа, оставь его. Лежачего не бьют. Не правда ли, папочка, ты не сделаешь ничего худого Василию.
Говоря эти слова, молодая женщина целовала руки у своего отца.