Клоун
Шрифт:
С этими словами он обернулся вполоборота и указал на ожидающую за дверью карету.
Губы Мелиссы дрогнули, но она лишь поджала их и кивнула:
— Хорошо.
Попрощавшись с сестрой, Клейн вышел на улицу и сел в нанятый Азиком экипаж. Спустя два часа и сорок минут они прибыли в городок Ламуд.
Время близилось к девяти вечера. Небо окончательно погрузилось во мрак, и лишь редкие лучи багровой луны, пробивающиеся сквозь облака, да россыпь тусклых звезд освещали те участки улиц, куда не дотягивался свет газовых фонарей.
Велев кучеру дожидаться их в городке, Клейн повел Азика по дороге, ведущей к заброшенному замку.
Шагая вперед, юноша вдруг заметил, что Азик идет всё быстрее и быстрее. Вскоре Клейну пришлось перейти на легкую рысцу, чтобы не отставать, а под конец преподаватель и вовсе вырвался вперед, сам указывая путь.
Клейн уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но, увидев мрачное, напряженное лицо Азика и его плотно сжатые губы, благоразумно проглотил свои слова.
При таком темпе они довольно быстро добрались до руин древнего замка.
Превратившееся в руины строение простирало свои обломки в густой ночной тьме, вонзая в небо острые шпили. От него веяло запустением, дикостью и зловещим мраком.
Азик вперил взгляд в этот покинутый всеми древний замок и замедлил шаг.
Он замер на месте. В его глазах бездонная глубина то и дело сменялась полной отрешенностью, словно он балансировал на тонкой грани между сном и реальностью.
Внезапно преподаватель болезненно застонал. Схватившись за голову, он скривился так, что его лицо исказила пугающая гримаса.
— Мистер Азик, вы… что с вами? — осторожно поинтересовался Клейн, одновременно активируя Духовное зрение.
Еще по пути на улицу Нарциссов он незаметно, играя с монетой, провел быстрое гадание. Результат показал, что возвращение в Ламуд практически не таит в себе угрозы.
Но юноша твердо усвоил: гадание не всесильно. Он всегда допускал возможность неверной трактовки или ошибки в формулировке. К тому же мистер Азик был весьма могущественным и окутанным тайнами человеком. Никто не знал, что кроется в его прошлом и как он отреагирует на внезапный триггер. Поэтому осторожность, настороженность и легкая тревога стали для Клейна абсолютно естественной реакцией.
Азик ответил не сразу. Сделав пару неуверенных, исполненных боли шагов вперед, он убрал руку от лба и, указывая пальцем на руины, произнес тоном человека, бредящего во сне:
— Я видел этот замок в своих снах.
— В те времена он был целым. С крепкими внешними стенами и высокими, устремленными ввысь шпилями.
— Я помню, что вон там располагались конюшни, а там — колодец. Вот здесь стояли солдатские казармы, а чуть поодаль был разбит огород, где мы выращивали картошку и батат…
— Я помню тренировочную площадку… Мой ребенок… это был мальчик. Ему было всего лет семь-восемь, но он обожал таскать за собой двуручный меч, который был выше его самого, и всё твердил, что вырастет и станет рыцарем…
— Моя жена вечно жаловалась, что в замке слишком мрачно. Она так любила солнце, любила тепло…
— …
Клейн, внимательно изучающий цвета его ауры, почувствовал, как волосы встают дыбом, но в то же время его сердце сжалось от странной тоски. Казалось, он воочию стал свидетелем леденящей, но невероятно грустной мистической истории.
«Выходит, этот древний замок действительно связан с мистером Азиком… Неужели он и впрямь первый барон Ламуд? Сверхъестественное существо, прожившее тысячу триста или тысячу четыреста лет? Кто он вообще такой: человек или злой дух? Нет, бред какой-то. Где вы видели злого духа, который спокойно разгуливает под палящим солнцем, да еще и общается с Ночными Ястребами…» — Клейн никак не мог обуздать рой мыслей в голове, позволяя догадкам сталкиваться и порождать всё новые и новые безумные теории.
В этот самый миг Азик оборвал свой бормочущий монолог и решительно шагнул в ворота.
Пройдя сквозь руины вглубь замка, он, даже не нуждаясь в подсказках Клейна, уверенным, отработанным движением нащупал механизм и распахнул потайную дверь, ведущую в подвал.
Крепко сжимая трость, Клейн спустился по ступеням следом за преподавателем, отставая от него всего на пару шагов. Вскоре они оказались в том самом помещении, где покоился гроб.
Но теперь всё выглядело иначе: крышка саркофага была плотно закрыта, а от былого ощущения очищающего тепла не осталось и следа.
«Гроб закрыт… Наверняка работа Фрая. Вот что значит профессиональная этика „Сборщика трупов“…» — глубокомысленно кивнув, Клейн сквозь Духовное зрение наблюдал за тем, как объятый хаосом эмоций Азик подходит к саркофагу.
Преподаватель положил руки на крышку и с силой толкнул ее, приоткрыв щель.
Он долго и неотрывно смотрел на лежащий внутри обезглавленный скелет. А затем из его груди вырвался душераздирающий, полный невыносимой боли и скорби крик.
Топ-топ-топ. Азик тяжело попятился назад. Прежде чем Клейн успел хоть как-то отреагировать, мужчина пошатнулся, привалился спиной к стене и бессильно сполз на пол.
Закрыв лицо руками, он сидел на холодных камнях, сломленный и раздавленный горем. Казалось, сам воздух вокруг него сгустился, погрузив подвал в еще более непроглядный мрак.
Клейн порывисто сделал пару шагов вперед, собираясь поддержать его, но вовремя одернул руки, не смея нарушить этот момент скорби.
В ту же секунду интуиция взвыла: прямо сейчас мистер Азик чудовищно опасен! Настолько опасен, что подземелье вновь наполнилось леденящим, пробирающим до костей могильным холодом.