Чтение онлайн

— Умоляю, скажите мне… Это ведь просто дурной сон?

— К чему вообще терять контроль? Зачем пить эти проклятые зелья? Зачем становиться Потусторонними? Откуда в этом мире столько мстительных духов и монстров? Почему… почему нельзя было найти более безопасный путь? Почему… почему…

Клейн слушал эти причитания в гробовом молчании. Он не сводил глаз с могилы до тех пор, пока гроб старого Нила полностью не скрылся под слоем земли. Пока все следы его существования не оказались погребены в сырой яме.

— Да хранит тебя Богиня, — прошептал юноша, начертав на груди знак багровой луны. Сделав несколько шагов вперед, он наклонился и бережно положил букет цветов глубокого сна прямо перед надгробием.

— Да хранит тебя Богиня, — Данн, Фрай и остальные синхронно коснулись груди четырьмя пальцами по часовой стрелке.

Клейн выпрямился и поднял взгляд на черно-белую фотографию, прикрепленную к камню.

На ней старый Нил был запечатлен в своей излюбленной классической мягкой шляпе. Из-под полей выбивались редкие, тронутые сединой пряди. Глаза и губы обрамляла сетка глубоких морщин, а в темно-карих зрачках сквозила легкая старческая муть.

Сейчас он выглядел удивительно умиротворенным. В нем больше не было ни боли, ни тоски, ни первобытного страха.

А прямо под фотографией была высечена эпитафия — строчка из последней записи в дневнике старика:

«Если мне не под силу спасти ее, значит, я просто составлю ей компанию».

Прохладный утренний ветерок скользил меж могильных плит. Пронизывающая свежесть, тишина и безмолвие кладбища Рафаэля тяжелым грузом ложились на плечи каждого присутствующего.

Ближе к полудню Клейн, сжимая в руке заявку с подписью капитана, направился к Хранилищу оружия.

Толкнув полуоткрытую дверь, он увидел сидящего за столом Брета, чьи густые черные усы топорщились над губой.

Клейн на мгновение замер, словно запнувшись, и лишь затем протянул ему бумагу:

— Пятьдесят обычных патронов.

Произнося эти слова, юноша скользнул взглядом по инкрустированной серебром жестяной банке на столе. На секунду ему почудилось, будто в нос ударил густой аромат свежесваренного кофе ручного помола, а в ушах вновь зазвучал тот самый ворчливый, но исполненный теплоты голос:

«И зачем ждать, пока появятся лишние деньги? Напиши прошение Данну, пусть он выделит средства!»

Брет, перехватив полный тоски взгляд Клейна, тяжело вздохнул:

— Я прекрасно понимаю твои чувства. Я и сам до сих пор не могу поверить, что старый Нил вот так просто покинул нас. Порой мне кажется, что всё это — лишь очередной дурной сон, навеянный капитаном.

— Боюсь, таков удел многих Ночных Ястребов, — с горькой усмешкой отозвался Клейн.

После этой трагедии в его душе поселились глубокое разочарование и затаенная обида на высшее руководство Церкви, столь упрямо скрывающее тайну «метода отыгрыша».

— Искренне надеюсь, что подобных трагедий станет меньше. Да хранит вас Богиня, — Брет начертил на груди знак багровой луны. Взяв заявку, он поднялся из-за стола и скрылся в недрах оружейной.

Бах! Бах! Бах!

Едкий запах пороха густым облаком повис в воздухе тира. Клейн, словно пытаясь выместить всю накопившуюся ярость, нещадно палил по мишеням. Лишь расстреляв все латунные гильзы до единой, он привел себя в порядок и, сев в общественный экипаж, отправился к своему наставнику по рукопашному бою, Гавейну.

Юноша истязал себя, выполняя один комплекс упражнений за другим, пока Гавейн наконец не велел ему остановиться.

— Боевые тренировки созданы не для того, чтобы калечить самого себя, — вперив в Клейна слегка помутневший взгляд своих темно-зеленых глаз, сурово отрезал наставник.

— Прошу прощения, наставник. Просто сегодня паршивый день, — тяжело выдохнув, коротко оправдался юноша.

— Что стряслось? — абсолютно ровным, безэмоциональным тоном поинтересовался Гавейн.

Клейн на секунду задумался и ответил предельно лаконично:

— Один мой друг скоропостижно скончался.

Гавейн помолчал несколько секунд. Машинально пригладив тронутые сединой русые виски, он произнес каким-то отрешенным, блуждающим голосом:

— Знаешь, как-то раз я потерял триста двадцать пять друзей. Всего за пять минут. И как минимум десятку из них я мог без раздумий доверить свою спину.

— Вот оно как… В этом и кроется жестокость войны, — с искренним пониманием вздохнул Клейн.

Гавейн бросил на него быстрый взгляд и вдруг горько, с неприкрытой самоиронией усмехнулся:

— Самое жестокое — это осознание того, что я никогда не смогу за них отомстить. Никогда не смогу исполнить их последние желания. Абсолютно никогда.

— А у тебя такой шанс всё еще есть. Пусть я и понятия не имею, что именно у вас там произошло, но я точно знаю: ты еще молод. У тебя впереди уйма возможностей.

Клейн погрузился в долгое молчание. Внезапно глубоко вдохнув и встряхнувшись, он произнес:

— Спасибо вам, наставник.

Гавейн едва заметно кивнул и с непроницаемым лицом скомандовал:

— Десять минут на отдых. А потом повторишь весь комплекс еще десять раз.

«…» — Клейн просто опешил, не найдя подходящей мимики, чтобы отреагировать на подобное садистское заявление.

Утро пятницы. Комната отдыха Ночных Ястребов.

Клейн, Сика Трон и Фрай сидели вокруг круглого стола. Однако карт в их руках не было. Один вяло листал газеты и журналы, вторая бессмысленно пялилась в эркерное окно, а третий, сжимая в пальцах перьевую ручку, то и дело порывался что-то написать, но так и не мог опустить перо на бумагу.