Клоун
Шрифт:
Кроваво-красная жидкость, сочащаяся из щели под дверью, стекала по ступеням, разливаясь по каменной дорожке и впитываясь в землю сада.
— Старый Нил, мы ведь знакомы уже пятнадцать лет, верно? Сколько миссий мы прошли плечом к плечу… Я очень за тебя переживаю и волнуюсь. Мне просто необходимо увидеть тебя собственными глазами, чтобы камень упал с души, — мягко, своим обычным густым голосом произнес Данн.
— … Ну хорошо, — пробормотал старый Нил. — Со мной и впрямь ничего страшного не произошло.
Со скрипом парадная дверь медленно распахнулась. Клейн торопливо вскинул руку и вытер глаза, возвращая зрению ясность.
А затем он увидел, что весь ковер в прихожей покрыт кроваво-красной, вязкой жидкостью, из которой росли длинные волосы.
Бросив взгляд вперед и постепенно поднимая его выше, он обнаружил, что пол, потолок, круглый стол, пианино и стулья в гостиной тоже сплошь залиты этой омерзительной, вязкой, кровавой жижей, усеянной густой порослью коротких черных волосков.
Седая голова старого Нила покачивалась в воздухе, свисая с потолка на толстом, вязком жгуте. На его лбу и щеках выросла еще одна пара глаз — абсолютно ледяных, лишенных ресниц и не выражающих ничего человеческого.
Клавиши пианино нажимались сами собой, наигрывая прекрасную, мелодичную симфонию.
— Вот видишь, Данн. Я же говорил, что у меня всё в порядке, — с сияющей, лучезарной улыбкой произнес старый Нил.
— Лойо, Клейн, вы ведь тоже так считаете, правда?
Стоило ему открыть рот, как Клейн увидел, что внутри у него струится всё та же вязкая, кроваво-красная жидкость, усеянная короткими черными волосками.
Серые глаза Данна едва заметно дрогнули, и он, тоном непринужденной светской беседы, спросил:
— Старый Нил, где ты вычитал об «Алхимии Жизни» и «Ритуале Воскрешения»?
Старик с воодушевлением ответил:
— Я услышал их! Я проверил начальные этапы — всё это чистая правда! Это дар божества! Он без устали шептал мне на ухо, расписывая всё в мельчайших подробностях… Он — это… Он — это…
Голос старого Нила внезапно оборвался. Спустя пару десятков секунд он, охваченный паникой и растерянностью, пролепетал:
— Он — Скрытый Мудрец…
«Скрытый Мудрец? Тот самый, которому поклоняется Орден аскетов Моисея? Та самая безличная сущность, которая однажды ожила, принеся с собой лишь зло и разложение… А ведь Орден аскетов Моисея владеет полной цепочкой пути „Тайнозрителя“…» — сердце Клейна екнуло. В его голове мгновенно сложился целый ворох догадок.
Упомянув Скрытого Мудреца, старый Нил, казалось, наконец-то стряхнул с себя оцепенение безумия. С растерянным видом он огляделся по сторонам, разглядывая то, во что превратилась его гостиная.
В повисшей, не поддающейся описанию тяжелой тишине, он устремил все шесть глаз на Данна и с горькой усмешкой произнес:
— Так вот оно что… Значит, я уже стал монстром…
Не дав капитану и слова вставить, лицо старого Нила внезапно исказилось в жалкой, заискивающей, полной паники и животного страха улыбке:
— Позвольте мне уйти. Я скроюсь глубоко в горах и больше никогда не появлюсь среди людей. Я не причиню никому вреда. Я буду лишь в тишине продолжать свои ритуалы. Прошу вас, умоляю, дайте мне уйти!
В этот самый миг Клейн почувствовал, как перед глазами рушится какая-то незримая, иллюзорная преграда.
В ту же секунду четыре ледяных, лишенных ресниц глаза старого Нила вспыхнули зловещим светом и намертво прикипели к Данну. Лицо старика стало абсолютно безразличным и холодным:
— Ты пытаешься утянуть меня в сон!
— Бесполезно! Мои глаза видят всё насквозь!
Заливающая потолок, стены и пол кроваво-красная жижа внезапно запульсировала. Казалось, невидимый исполин распахнул огромную пасть, намереваясь проглотить Клейна и остальных целиком. Голова старого Нила стала размытой, разделившись на множество призрачных, накладывающихся друг на друга фантомов.
Клейн не стал в панике выхватывать револьвер. Вместо этого его рука нырнула в карман, нащупывая «Талисман глубокого сна».
Вдруг он увидел, что буйство мгновенно стихло. Вязкая кровавая слизь с густой черной порослью замерла, уподобившись глади безмятежного озера в безветренный день.
Лицо старого Нила утратило выражения льда, ненависти и отчаянной жажды. Оно стало удивительно спокойным и умиротворенным.
Неизвестно когда, но Данн уже успел швырнуть Запечатанный артефакт «3–0611» прямо в центр этого кровавого, пульсирующего месива.
Четыре лишенных ресниц глаза на лбу и щеках старого Нила медленно закрылись, словно им попросту стало лень смотреть на этот мир.
Любое живое существо, вступившее в незащищенный контакт с «Волосами Безмолвия», обретало абсолютный покой, лишаясь всякой воли к действию вплоть до самого конца своей жизни!
Данн, Клейн и Лойо синхронно выхватили оружие, взяв голову старика на мушку.
Именно в это мгновение лицо старого Нила исказила гримаса первобытного, запредельного ужаса. Его отчаянная, неистовая жажда жизни каким-то чудом сумела побороть подавляющее влияние Запечатанного артефакта «3–0611».
Четыре дополнительных глаза бесследно исчезли. Глубокие морщины в уголках глаз и у рта, седые волосы и слегка мутноватые, темно-карие зрачки… Сейчас он выглядел в точности так же, как в тот самый день, когда Клейн увидел его впервые.
— Данн… ты ведь помнишь, как я когда-то спас тебе жизнь?..
— Лойо… ты не забыла, как я помог тебе вырвать твою семью из лап смерти?..
— Клейн, ты ведь помнишь, как я день за днем учил тебя тайнам мистицизма? Помнишь, как мы ломали голову над тем, как списать расходы? Как я заваривал тебе свежемолотый кофе? Помнишь, как мы вместе усмиряли того сорвавшегося Карателя?