Чтение онлайн

— Про Пандору все ясно! — разозлилась Юля. — Короче, говори без аллегорий и метафор!

— Куда еще короче? — усмехнулся Никита. — Самолет нам застил глаза, Завадский нагонял таинственности. Вот мы и пропустили самое главное. Смотри, в Миролюбове убили старика, который озвучил один из ключевых моментов: зэки добывали кварц. Недавно это подтвердил Семенчуков. Но Михалыч утаил, что там добывалось золото, а Семенчуков сообщил о нем, как о величайшей тайне, почти на смертном одре. Напрашивается вопрос: за что убили Михалыча? Самогон однозначно отпадает, но ведь не за то, что он мог кому-то проболтаться о добыче кварца? И почему Семенчуков не сразу решился рассказать о добыче золота? Это ведь не древнее золото инков и не сокровища капитана Блада?

— Не томи душу! — Юля стукнула чашкой по столешнице. — Я ведь вижу, что-то разузнал!

— Разузнал! — расплылся в улыбке Никита. — Думаю, тебе тоже известно, что в области имеется несколько приисков и старательских артелей. На одном добывают золото с помощью драги, промывают песок на горной речке. На другом разработки ведутся открытым способом в карьере, но там низкий процент золота и процесс извлечения его трудоемкий и очень вредный. На третьем добыча ведется шахтным методом. Золотая жила, заметь, проходит сквозь залежи кварца. Причем находится шахта в горах, километрах в пятидесяти от Каменного Брода и Миролюбова. Слышала небось о поселке Дарованном? Там неподалеку горнолыжные трассы строят.

— Не только слышала, но и писала об этом, — буркнула Юля. — Валерка спит и видит, когда их откроют! Но ты не уходи вбок, ты мне о Чертовой Рогатке рассказывай!

Она вновь включила кофемашину, которая выдала очередную порцию напитка.

Никита с благодарностью кивнул.

— Мерси! — и отхлебнул из чашки. — Я обратился за помощью в департамент геологии, и там мне поведали, что шахта на Чертовой Рогатке функционировала с начала пятидесятых годов и была официально законсервирована в середине девяностых. Жила очень богатая, но ушла вглубь, а там целое подземное озеро, которое откачать невозможно. Добыча стала нерентабельной из-за высокой себестоимости добычи золота. На шахте использовался труд заключенных, отсюда высокий процент больных туберкулезом. Условия добычи там были тяжелейшие. А в Каменном Броде, оказывается, жили не только конвоиры и начальство колонии, но и гражданский персонал, который обслуживал шахту и наземные сооружения: инженеры, геологи, механики, маркшейдеры. Говорят, там еще сохранилась эстакада, по которой подавался кварц из выработок, ржавые вагонетки, вашгерды… Но большая часть горного оборудования была вывезена на другие прииски.

— Все это прекрасно! — заметила Юля. — Но если о шахте все известно, отчего тогда убили Михалыча и Семенчуков поведал о золоте по великому секрету? Все равно здесь что-то не так, Шмелев!

— Конечно, не так! — охотно согласился Никита. — Я вдобавок встретился с одним дедком, бывшим журналистом. В начале восьмидесятых, когда он работал в нашей газете, с ним приключилась презанятная история. В то время Брежнев уже умер, на его место пришел гэбист Андропов. И вот на волне громких разоблачений супостатов-взяточников и расхитителей социалистической собственности два опера ОБХСС нашего областного УВД выдали на гора материал о массовых хищениях золота на шахте «Черная Рогатка». Скандал случился грандиозный, почти как с «Рапирой» или еще сильнее. В нем оказалось замешано большое начальство: партийные бонзы, председатель облисполкома, крупные чиновники Геологоуправления. Естественно, руководители УИН и даже кое-кто из МВД. Ниточки вели в Москву, чуть ли не в ЦК… Коровин сам по себе был мелкой сошкой. Словом, еще тот был шухер! Грандиозная золотая афера! А тогда это была расстрельная статья! Последовали аресты! Наш дедок опубликовал несколько разгромных статей не только у нас, но и в центральных изданиях. Но тут умер Андропов, и весь пар ушел в свисток. Коровин срочно захлебнулся рвотными массами, начальники оказались ни при чем, уголовные дела закрыли, а опера быстро перевелись в Норильск, кабы чего не вышло в родных местах. Кстати, дедок тоже спешно покинул город и уехал аж на Сахалин. Вернулся года три назад. И о том периоде вспоминает очень и очень неохотно!

— Да-а! — задумчиво сказала Юля. — Я тобой восхищаюсь! Такой материал добыл! Как тебе удалось? Колись, Шмелев, а то я не успокоюсь!

— А кто откажет звезде? — самодовольно усмехнулся Никита. — Но, честно признаюсь, связи в нашем мире — великое дело!

— Понятно, какие у тебя связи, но, надеюсь, ФСБ не в курсе твоих разыскных мероприятий? — Юля окинула его подозрительным взглядом.

— За кого ты меня принимаешь? — обиделся Никита.

— Ладно, не злись! — улыбнулась Юля. — Только я одного не пойму! Шахту закрыли, колонию ликвидировали! Но на чем тогда Каменный Брод жирует?

— В департаменте геологии мне сказали, что вход в шахту был взорван. Нижние горизонты затопило во время сильного паводка именно тогда, в середине девяностых, когда подземное озеро переполнилось. Геологи проводили изыскания, но только подтвердили, что шахта бесперспективная.

— Значит, шахта опять ложный след?

— Не скажи! — Никита вытряхнул из папки бумаги, сколотые степлером, и перебросил их Юле через стол. — Вот что я обнаружил в областном геологическом фонде. Там хранятся геологические отчеты за многие годы. А в некоторых из них можно найти информацию о непромышленных проявлениях россыпного и рудного золота на территории области. Смотри, где именно, я отметил желтым маркером!

— «В бортах отработанных полигонов на спае можно найти десятки и сотни граммов золота, а в обломках богатого золотосодержащего кварца из разрушенных жил и того больше…» — прочитала Юля и смерила Никиту задумчивым взглядом. — Получается, нелегальное старательство? Так это называется?

— Получается, — кивнул Никита, — и косвенные подтверждения я обнаружил в архивах УФСИН. Итак, в восемьдесят третьем году начальник колонии Александр Коровин умирает. Нигде не упоминается, что это произошло в следственном изоляторе. В восемьдесят четвертом начальником колонии назначили подполковника Игоря Дмитриевича Сидорова. А в девяностом заместителем по политической части у него стал старший лейтенант Александр Александрович Коровин.

— Тот самый сын?

— Естественно! И вот парадокс! Начиная с восемьдесят четвертого до середины девяностых добыча золота на прииске увеличилась в два раза и достигла почти полутора тонн в год. Из этого можно сделать вывод, что при Коровине расхищалось от полутонны и более золота. Представляешь масштабы?

— Представляю! — охнула Юля. — И что потом?

— А потом, в июле девяносто пятого, Сидоров погиб под колесами лесовоза. Ночью его вызвали в колонию, якобы из-за массовой драки заключенных в одном из бараков. Он поехал на своей «шестерке». Лесовоз выскочил внезапно на перекрестке. «Шестерку» раздавил, как жука. Следствие установило, что никакой драки не было, кто вызвал Сидорова — неизвестно. Но ты понимаешь, кто попало не мог поднять начальника ночью. В крови Сидорова нашли алкоголь, и водителя лесовоза признали невиновным. Уголовное дело спустили на тормозах. Начальником колонии назначили, заметь, младшего Коровина. А после началось самое замечательное. Шахту быстро признали бесперспективной, колонию ликвидировали, заключенных перевели в другие регионы. Но сам Коровин, еще молодой офицер, уволился, как и ряд его сослуживцев, и все они осели в Каменном Броде. С одной стороны, понять их можно: жизнь военных в те времена была не ахти какой! Но почему Каменный Брод? Чем они планировали в этакой глуши заниматься? Фермерством? Офицеры? Ты в это веришь? Я вот тоже не поверил и навел справки у аграриев. Оказалось, да, есть там фермеры. Мы их поля и тракторы видели. Урожаи получают неплохие. Но все они из староверов. Живут обособленно, в дедовских избах, а не в особняках. Кое-кто занимается добычей живицы, заготовкой леса, держит лесопилку, продает дрова… Ни одного бывшего сотрудника колонии среди них нет. Так за счет чего они шикуют?

— Зернов говорил, у них пенсии хорошие, военные!

— Твой Зернов мог бы легко установить, что никто из них военные пенсии не получает, потому как по молодости вышли на вольные хлеба, а у тех, кто получает по достижении возраста, пенсии просто мизерные. И это должно было бы насторожить правоохранительные органы. Но у нас как? Не пьют, не убивают друг друга, и ладно!

— А в тихом омуте, как известно, черти водятся! — задумчиво произнесла Юля. — Теперь мне понятны шлагбаумы, озлобленность и подозрительность местных, нелюбовь к чужакам. Там все повязаны! Это ж просто организованная преступная группировка со своим уставом, приемами конспирации, своими главарями и службой безопасности! Выходит, Михалыча они точно прикончили за разговор со мной. Он реально мог кое-что разболтать из-за старческого скудоумия. Значит, он знал о нелегальных разработках. Но откуда? И что именно?

— В этом вся загадка. Похоже, об этой шахте что-то знали и Настасья, и Глафира, но их же не пришли убивать, хотя они общались с нами гораздо больше и не один раз. И в лес они не совались как раз по этой причине.

— Думаешь, Максима тоже убили из-за золота? — спросила Юля.

Никита пожал плечами.

— Скорее всего! Он заметил падавший самолет, прибежал на место катастрофы и что-то там такое увидел. Может, заблудился даже, плутал по лесу. Хотя, скорее, и увидеть не успел, и понять, но его поспешили убрать. И только потом спохватились…