Чтение онлайн

Да и как две девушки могли зарезать мужчин, будто Рэмбо? И при чём тут Юля? Наконец, в чём мотив Инны и Нины?

Нет, это паранойя. Убийца кто-то другой. Кто тот человек, который идёт за мной по следу? Или нет никакого преследования?

Принцип Оккама: из всех объяснений выбирать самое правдоподобное. Мне просто надо понять, кто действительно имел мотив убить.

Все трое убитых принадлежали к секте Кали. Одного из них, Марка Ароновича, «заказал» Яблоков. Так он обезглавил конкурентов. Николай мог занять место Шварцмана в секте, но убит. Мотивы сходны. Значит, весьма вероятно, что и преступник один и тот же. Яблоков! Узнаю его методологию: выставить прикрытие (в данном случае, меня) и отправить подстраховку, если прикрытие «сдрейфит». Дальше он должен уничтожить прикрытие. Меня.

Терзаемый домыслами, я склоняюсь над Николаем, будто надеясь найти зацепки, но ничего нет. Только торчащий нож и рыжая щетина.

Глядя в эти презрительные глаза трупа, я понимаю, что тот, кто пишет мою историю, отошёл в сторону, предоставив мне самому решить судьбу главного героя. Он вручил мне в руку перо и предложил написать концовку. Выбор за мной, а, значит, ад стал управляем.

Сегодня ночью мне снились те, для кого я стал последним воспоминанием в жизни.

Сначала мне явились девочки-самоубийцы, Маша и Лена. Когда они растаяли, превратившись в две кровавые лужи, появилась Даша, девочка-гот. В её шее и чреве зияли две выжженные уксусом дыры. Она смотрела на меня взглядом волнистого попугая и шевелила вспухшими губами, но я не мог расслышать её.

Дашу сменила череда лиц, похожая на слайд-шоу из некролога: младенец в коляске из парка, привитые дети, убитые кавказцы. Все они улыбались и смотрели на меня.

Когда появилась азербайджанская девочка, мне стало особенно паршиво. На её свёрнутой шее синел вспухший след.

После неё были Юля, Марк Аронович и Николай. Они стояли посреди комнаты и хохотали беззубыми ртами. Полные крови шприцы пронзали их тела.

Когда мертвецы ушли, появилась мама. Над её головой сиял ослепительный нимб, а на руках она держала младенца. На миг я узнал в нём себя, но почти сразу его лицо залилось ярким светом. Мама улыбнулась и перекрестила меня.

Согласно соннику, видение во сне мёртвых означает беспорядочность жизни и предзнаменует близящуюся печаль.

Мне дали право закончить собственную историю, и было бы логично, если бы я убил себя.

Так поступают многие. Например, школьники, расстрелявшие одноклассников. Или муж, в пьяном угаре зарезавший жену. Или шахиды, взорвавшие вагоны метро вместе с собой. Таковы законы смерти.

Надо лишь набраться смелости, и добро пожаловать в новый мир.

Психологи утверждают, что каждый человек представляет себе, как будет выглядеть мёртвым. Эстетика смерти: когда в кино обнажённая красавица вскрывает себе вены, лёжа в белоснежной ванне, усыпанной лепестками роз. Сколько раз вы видели этот кадр?

Я вспомнил, как прыгали из окна Маша и Лена. Подобно мне они чувствовали своё одиночество, и только вирус дал им подобие цельности, смысла и наполнения жизни. Но лишь на время. Когда они поняли, что даже этот радикальный шаг не в силах помочь им, они выбрали суицид. Моя ситуация схожа.

Сейчас, когда мать, единственный человек, которого я любил, в коме, и нет шансов на её спасение, когда секта позитивных и партия фашистов полностью управляют мной, диктуя modus operandi, я как никогда одинок и готов к смерти. Цикл завершён.

Когда Маша и Лена прыгнули из окна, я отыскал в Интернете статистику причин суицида. Довольно банальные вещи: страх перед наказанием, неприятности в семье и быту, любовная страсть. Только 17 % самоубийц из числа душевнобольных. Причина, по которой происходит 41 % самоубийств, весьма забавна и звучит так — «неизвестна».

Существуют и не личностные причины. Например, экономические. Как в постсоветской России, доведённой до нищеты. Или идеологические. Как в Японии с её древними традициями харакири и камикадзе. Или национальные. Как в Литве, на протяжении всей истории лидирующей по числу самоубийц.

Психиатры талдычат о причинах суицида и так редко размышляют о механизмах. В то же время любой сайт для самоубийц уделяет первостепенное значение именно способам.

Большинство самоубийц считает свой поступок масштабным событием, а потому хочет прославиться посмертно. Если гореть заживо, то только в prime time. Нужно понять, какая именно смерть будет лучше смотреться в новостях.

Вы всё ещё хотите умереть тихо в своей квартире или засветиться в качестве единственного носителя бубонной чумы в новостях? Ваш эффектный суицид — всего лишь балл в копилку рейтинга.

Я хочу умереть стандартно, по-мужски, в тишине и одиночестве. Взять нож и сделать харакири. Всё крайне просто. Достаточно выпить сто грамм для смелости и ввести на поисковом сервере «харакири». На очередном форуме смерти знатоки предложат вам десяток вариантов с пометками «настоятельно рекомендуем» или «в духе old school — разрезать живот наискось».

Для чего мне убивать себя? И почему я говорю так спокойно?

Всё просто. Та самая неизвестная причина, из-за которой 41 % совершает самоубийство, крайне проста — это снятие ответственности. Между прочим, это один из признаков шизофрении. Если раньше самоубийца считался самым тяжким грешником и проклинался весь его род, то теперь это «лучший способ быть сильным». Или как ещё пишут знатоки «превращение из жертвы в охотника».

Люди рядом со мной считают себя жертвами. Самые рьяные из них готовы жаловаться на всё: правительство, экологию, транспорт, друзей. Они коллекционирует горести и тягости жизни, выискивая их с маниакальным упорством. Такие люди словно твердят тебе: «Смотри я герой, я мессия, раз живу среди всего этого дерьма!».

Спросите любого знакомого психиатра: сколько людей мнят себя кем-то вроде Иисуса, своими страданиями искупающим грехи и подлость близких. Таких немало.

Но есть и другие: гедонисты, прожигающие жизнь. Они, с их же слов, всегда на позитиве. Такие отказываются видеть коллапс мира, потому что он не вписывается в призму их радужного восприятия; так они утрачивают милосердие и сострадание. Они почитают себя кем-то вроде Будды только из-за того, что, как и он, отказались от всего мирского. Правда, в своём отказе они оказались весьма избирательны, так как выбросили из жизни понятия веры, семьи, родины, но оставили весь набор плотских страстей. Мания величия, помноженная на извечное служение плоти, мешает им заметить в мире что-то, кроме самих себя. Такие «фарисеи» ещё страшнее.