Чтение онлайн

За крепостью располагался городской посад, густо застроенный и плотно заселенный. В начале века он был так же огорожен массивными стенами, срубленными из прочного дуба и так же заполненными речным песком и илом, смешанным с камнем. Для защиты воинов от стрел врагов на верхней площадке стен соорудили дополнительные тонкие стенки. В них прорезали отверстия-бойницы, сквозь которые наблюдатели могли обозревать окрестности и в случае необходимости вести огонь по врагу. Так что тот лёгкий захват посада, что получился в своё время у Ивана Руно, был ныне просто физически невозможен.

А помимо высоких стен, городской посад защищал также выкопанный по всему его периметру глубокий ров. Взять такую крепость было делом весьма непростым.

И всё же кое-что показалось Адрею весьма перспективным. Дома в Казани располагали своеобразными гнездами, руководствуясь правилом: чем ближе расположены постройки друг к другу, тем меньше диаметр кольца-гнезда, что позволяло экономить площадь земельного участка. Недостатком же этого способа стала запутанность улиц, представлявших собой многочисленные кривые улочки, проезды и проходы, заканчивавшиеся тупиками или неожиданными поворотами. А так же их повышенная пожароопасность.

Между тем, пока воеводы рассматривали крепостные стены, артиллеристы, повинуясь командам начальников, начали готовить на возвышенностях ровные площадки и доставать из кораблей для установки осадные пушки и детали метательных машин, а так же ингридиенты зажигательной смеси, которая уже помогла однажды взять один хорошо укреплённый город.

– Что ты там всё высматриваешь, племяшь? – озадачился Немой пристальным вниманием Андрея к Даировой бане. – Аль попариться с дороги надумал?

Эта немудреная шутка вызвала улыбки на лицах ратников и слуг. Впрочем, справедливости ради, бань в городе хватало, ведь культура мытья пришла в Казань ещё от Волжской Булгарии. И люди, стоявшие сейчас на холме, об этом были хорошо осведомлены. А кое-кто и попариться успел в этих банях.

– Не совсем, – повертел головой Андрей, внимательно оглядывая окрестности массивного каменного строения.

– Вот только не говори, что у тебя и тут свой человечек есть, – нахмурился Немой.

– Увы, – вновь отрицательно повертел головой князь. – Зато есть кое-какие сведения.

– Это ты о чём сейчас, княже? – подобрался уже Захарьин.

– Видите вон те ворота, Муралеевские? – Андрей рукой с зажатой в ней подзорной трубой указал на ворота Нур-Али, дорога от которых спускалась вниз почти до самой Даировой бани. – Так вот, по словам пленных, под ними идёт тайный ход к подземному ключу за пределами городской стены. По нему казанцы в случае осады водой снабжаются и связь с войсками, что в лесах прячутся, поддерживают.

– Почто нам об сём неизвестно? – всё ещё хмурясь, спросил Немой.

– А я же откуда знаю, о чём до меня переветников вопрошали и чем тут воеводы занимались? – пожал плечами Андрей. Не скажешь ведь, что он про то в книгах читал. Ага, исторических! – Понятно, что тайна сия не многим известна, но при правильной постановке вопроса и поимке нужного человечка узнать можно любую тайну. Так вот, если начать копать от этой бани, чтобы её мощные каменные своды давали возможность укрыться от любопытных глаз, то прорыв около 80 сажен мы наткнёмся на татарскую галерею. Заложив в ней пару десятков бочек с порохом, мы такую дыру в стене проделаем, что казанцы её быстро не залатают, а проход в крепость будет обеспечен всему войску.

Захарьин с Шуйским переглянулись. Не секрет, что между воеводами часто шло соперничество за честь и государево пожалование. Именно это соперничество заставляло их кидаться в бой, не ставя никого в известность, дабы потом пожинать плоды успеха в гордом одиночестве, ну или принимать опалу, если вместо победы будет поражение. Сведения, полученные ими сейчас, открывали неслыханные перспективы: взять неприступную Казань – этим мало кто мог похвастать. А ведь где-то там идут на соединение войска Горбатого-Шуйского и Булгакова-Голицы. И ежели не поспешить, то придётся и славой делиться.

– Знать бы, куда делась рать татарская? – мечтательно протянул Захарьин.

От переветчиков воеводы уже знали, что огромное казанское войско под руководством самого Сагиб-Гирея ушло из-под Казани недели за две до прихода судовой рати, и где ныне обиталось никто не знал. Встревоженные этим известием, воеводы выслали летучие отряды далеко окрест, но следов воинства пока не нашли.

– Рыть это нам не помешает, – вновь пожал плечами князь. – А потом можно и подхода конной рати дождаться.

Судя по метнувшемуся взору Захарьина, в гробу тот видал подобное предложение. И это отвечало всем планам Андрея. Потому и завёл он этот разговор. Молчавший до того Немой кажется кое-что понял.

– А пойдёмте-ка, воеводы, в мой шатёр, – протянул он, – да обсудим-ка всё неспешно да за чашей вина сладкого.

Крымское посольство заявилось в Москву уже после ухода войска под Казань, и состояло в основном из московских доброхотов. А потому долго томить их не стали и на другой день утром, после завтрака, приняли их малой думой в простой палате. Великий князь торопился покончить дела с посольством нового хана и заняться в полной мере делами казанскими.

Послы вошли спокойные, поклонились государю и попросили разрешения зачитать послание хана. Перед этим лист пергамента с вислой печатью был показан дьяку, дабы тот убедился, что титулы в грамоте указаны верно и никакого ущерба чести государевой нанесено не было. После этого добро на прочтение было получено.

Новый крымский хан писал, что мир с Москвой его вполне устраивает, но при условии, что земля казанская принадлежать будет Крыму. Мол, отчина и дедина она для хана. И язвительно замечал, что "старые твои слуги помнят, что сколь ни ходили они к Казани, а рать свою истомят и оприч убытка в людях и кунах иного не имели". И вообще, что кому от отца досталось, тот то держать и должен. И грозил, что если "учнёшь Казань воевати, и не помысли собе кунами нас утолити. Начнём твою землю летовать и зимовать, не как Магмед-Гирей шёл да воротился". После чего, не учитывая реальную обстановку, Сеадет-Гирей требовал от Москвы выплаты дани в 60 тысяч алтын. В конце же своего послания, словно подводя итог, хан предложил своё посредничество по заключению мира с Казанью.

К словам хана Дума отнеслась со всем вниманием, но без страха. Даже не обладая послезнанием, они понимали, что после зимнего погрома войск у того для полноценного вторжения нет, а малые отряды за Оку не пустят. Ну а на следующий год, особенно если Казань взять удасться, можно будет и с крымчаками силушкой помериться. Да, тяжёл был удар 1521 года, но Русь и не от такого оправлялась. А вот то, что объединение Крыма и Казани ставит страну на грань геополитической катастрофы (хотя о таком понятии бояре и не слыхивали, конечно) они умом и внутренней чуйкой политиков и воинов догадывались. А значит за словесными кружевами и улыбками предстоит сказать послам витиеватое, но твёрдое "нет". Нет, не быть Казани гиреевской отчиной, ибо это вотчина государя московского, и другому не бывать! И помириться с Сагибом тоже нельзя, во-первых, потому, что тот стал казанским ханом без ведома великого князя, а во-вторых, потому, что торговых людей русских, в плену томящихся, повелел убить из-за прихоти, "чего ни в одном государстве не ведется: и рати между государями хотят, а гостей не убивают".