Чтение онлайн

Впрочем, послы тоже не были глупцами и хорошо понимали, что вряд ли их посольство удастся. Но уж больно худо было в Крыму после ногайского погрома и никакой иной помощи казанцам ханство оказать не могло. Осыпанные подарками, с богатыми дарами для хана, послы, не солоно хлебавши, покинули столицу Руси задолго до того, как первые известия пришли из-под Казани.

Весна была в полном разгаре. Кругом цвели травы и деревья, по ночам, рассыпаясь серебром от зари до зари, громко пели скрытые в листве соловьи. Идилия ханского дворца никак не настраивала на войну. А между тем главный страх всех казанских ханов – остаться один на один с Русью – постепенно начинал сбываться.

Сагиб-Гирей колебался долго. Мирное решение распри теперь уже казалось ему лучшим выходом, но время было упущено. В очередной раз казанский хан попал, как кур в ощип, оставшись без союзников. Крымский хан был убит, в самом Крыму началась замятня, а литовский князь зализывал раны после неудачной войны. Ногайцы радостно громили крымские кочевья и недобро поглядывали на казанские земли, а в Хадж-Тархане сел хан Хуссейн, который больше жаждал союза с Русью, чем с Казанью. И при этом зимняя осечка со Свияжском окончательно подорвала веру в Сагиба, как удачливого полководца. Поэтому в создавшемся положении хан видел лишь один выход – стать вассалом султана Сулеймана. Но данному решению неожиданно воспротивилась часть местных мурз. Не сказать, что все они были приверженцами московской партии, но вот, однако же, оказались против. Зато настаивали на посольстве в Москву с мирными предложениями.

Сагиб злился, но был вынужден сдерживать себя. Он и так натворил дел, велев казнить всех пленных русских купцов, едва до Казани дошли сведения о захвате братом Хаджи-Тархана. Теперь, в преддверии большой войны, только внутренних свар и не хватало. Однако московское посольство прогнозируемо вернулось ни с чем. Точнее русские выдвинули очень невыгодные для Казани условия: принять на царство Шах-Али, освободить всех находящихся в ханстве русских пленных (причём выполнение этого пункта должны были контролировать русские представители под защитой ханской гвардии) и признать Горную сторону и половину угодий на Волге в составе Русского государства. Подобная наглость сплотила ханский двор, и посольство в Стамбул было, наконец, отправлено. Увы, но едва оно покинуло столицу, с границ пришли нерадостные известия: русские полки двинулись в сторону Казани.

Судя по докладам разведчиков, они, как обычно, шли двумя колоннами: конной и судовой ратями. Собравшийся совет долго думал, как лучше вести войну. Мурзы и беки прекрасно понимали, что численный перевес будет у русских, а рассчитывать на помощь союзников, увы, не приходится. Так стоит ли стремиться к отрытому бою или лучше расположиться в крепости и пережить очередную осаду, воздействуя летучими отрядами на подвоз припасов? Здесь мнения в который раз разделились, поскольку на защиту крепких стен рассчитывали далеко не все. Лишь после долгих и бурных перепалок, совет всё же принял решение бить врага по частям, но столицу готовить к осаде. И вновь, в который уже раз, было объявлено о сборе войск.

Уставшее от многочисленных и чаще всего неудачных походов, войско собиралась со скрипом. Неожиданно выяснилось, что на зов не прибыла часть подвластных хану черемисов Горной стороны. С раздражением Сагиб-Гирей потребовал пояснений от сотенных князей. Однако те предпочли промолчать, и тогда молодой и горячий князь Полтыш, владелец крупнейшего среди черемисов Малмыжского княжества и один из героев прошлогодней победы над русским флотом, взял слово. Смело глядя хану в глаза, он высказался в том ключе, что при появлении русской рати мужчины Горной стороны обязаны были собираться в ополчение и соединяться с казанским войском, оставляя своих родных без защиты. И вот, в результате ежегодных разорений последних лет, часть сотенных князей решили отложиться от ханства и принять сторону русских, которые пообещали больше не зорить их селения в ходе походов. Известие вызвало у хана вспышку неконтролируемого гнева и все, кто находился в тот момент в шатре, поняли, что если битва окончится победой казанцев, то победители обязательно пойдут мстить перебежчикам.

Но даже без черемисских отрядов хан смог набрать почти три десятка тысяч бойцов, и с этими силами он выступил навстречу той части русской армии, что шла по Горной стороне.

Конная рать князя Горбатого-Шуйского не спеша двигалась по горной стороне в сторону Казани. Идти было легко, ведь большая часть местных присягнула великому князю, и свою часть договора соблюдала, не нападая на конников и давая им пропитание. Правда полностью безопасным дорогу тоже назвать было нельзя, так как на пути попадались и такие поселения, чьи князьки и старосты не успели (или не захотели) присягать Василию Ивановичу.

Что же, князю было не зазорно потребовать от таких шерти, а если они начинали сопротивляться, то воинам ведь тоже поразмяться надобно. Так что, несмотря на строгий указ, рать постепенно обрастала барахлом и пленниками.

К Свияжску подходили уже основательно загруженными, высылая далеко вперёд и в стороны большие отряды. Не смотря на наличие в устье Свияги русской крепости, а возможно именно из-за этого, местное население было настроено к русским весьма враждебно. Вновь появились в тылу неуловимые отряды лесных партизан, перекрывших дороги и уничтожавших отряды фуражиров и небольшие обозы, а порой атакуя и дозорные сотни с постами. Все гонцы, которых отправляли воеводы, перехватывались и, в конце концов, их просто перестали посылать. И никто не сомневался уже, что лесные разведчики внимательно контролировали все перемещения войск.

Земля буквально горела под ногами, а в ответ горели черемисские селения, ревели женщины и дети, уводимые в полон, а если ратникам удавалось перехватить какой-нибудь отряд, то он вырубался до последнего человека, пленных и раненных просто добивали на месте, вымещая на них всю злобу и страх.

Князь Горбатый велел стянуть ряды, а обозы поставить в середину колонн, и таким образом пошёл через леса ускоренным маршем (ну, насколько позволяли телеги и пленные). Нападения это, конечно, не отменило, но и без потерь у нападавших уже тоже не обходилось. Русские ратники постепенно вырабатывали свою антипартизанскую тактику, оставляя после себя только трупы тех, кто не годился в холопы и дымящиеся угли на месте былых построек.

Наконец лес расступился, и армия вышла на довольно широкое и ровное поле. Оно раскинулось на левом берегу Свияги, среди заболоченной местности, ограниченное со всех сторон естественными преградами. С севера и запада – холмами, с юга – озером Туманным, с востока – Свиягой. И здесь её уже ждала армия хана Сагиб-Гирея. Позиция была для казанского хана весьма выигрышной – размеры поля не позволяли русским воспользоваться своим численным превосходством, однако атаковать выходившее из лесов войско хан не решился, что скорее было его ошибкой. А поскольку приближался вечер, то начинать сражение на ночь глядя не пожелала ни одна из сторон и оба войска, встав лагерем друг напротив друга, забылись тревожным сном.

Спалось плохо. А потому, едва просветлело, то тут, то там послышались хриплые голоса, и люди начали выползать из шатров, собираясь кучками. С реки и болот тянуло туманом и сыростью. Сырой холод вставал с земли, отчего тело пробирала дрожь. Сбоку вдруг потянуло костром, и кто-то уже подвесил котелок над огнём, готовя нехитрый завтрак то ли на себя, то ли на весь десяток.

Наконец приглушенно прогудели трубы, поднимая спящий лагерь. Помывка, скудный завтрак и вот уже чуть заспанные, раскрасневшиеся от холода и сырости, прилаживая оружие или оправляя сёдла, русские дружинники принялись готовиться к предстоящей битве. Звенело оружие, всхрапывали пришпоренные лошади, поспешно бежали с приказами гонцы. Князь Горбатый-Шуйский, держа в правой руке блестящий шлем и храня на лице безучастно-спокойное выражение, внимательно вглядывался в туманную даль, пытаясь предугадать, что же делает противник. Сам он был уже давно готов к сражению. Охабень из дорогого шёлка, отороченный горностаевым мехом, был просто накинут поверх юшмана, сбоку висели сабля, лук и колчан со стрелами.