Чтение онлайн

Видя трагичность положения, но ещё горевший желанием повернуть бой в свою пользу, татарский флагман отдал приказ всем судам, находившимся за спиной больших кораблей, атаковать прорвавшиеся струги, дабы обезопасить свой тыл. И татарские речники сотворили маленькое чудо: быстро дезорганизовали боевой порядок противника. Однако русские быстро пришли в себя, и достаточно организовано отступили вниз по течению, после чего, развернувшись на вёслах, приступили к жаркому обстрелу атакующих. И вновь сценарий боя изменился.

Теперь уже всем участникам сражения стало понятно, что русские этот бой выиграли, и никого не удивило, когда над водой пролетел низкий гул сигнального рога и казанские суда, те, кто не был стреножен абордажем, начали поспешно уходить вниз по течению. Что крайне не отвечало задумкам Андрея. Зная все протоки и затоны, казанцы могли легко затеряться на волжских просторах, после чего просто начать пиратствовать, нападая на корабли снабжения. Ведь огромный, почти под две сотни судов караван был и без того перегружен воинскими припасами, а привычное по войне на западе зажитьё в условиях ханства как-то не позволяло прокормить единое большое войско, отчего и уходила не раз от Казани русская рать не солоно хлебавши. Ну и зачем, спрашивается начальнику Корабельного приказа подобный геморрой? Правильно, незачем, а потому боевые струги, нее смотря на жаркий обстрел из луков, ринулись убегающим казанцам на перехват.

Это была славная битва, как сказал бы один мультяшный герой. Уйти в тот день удалось немногим, причём часть кораблей просто выбросилась на прибрежный песок и безлюдными достались победителям. Жаркие схватки на палубах постепенно затухали и то тут, то там казанцы либо бросались в воду, в надежде доплыть до берега, либо сдавались на милость победителя. Знатных воинов и командиров кораблей сразу же отделяли от остальных, надеясь заработать на их выкупе, а Андрей просто-таки жаждал пообщаться с капитанами, желая понять, откуда у казанцев пушки, ведь в иной истории в это время у них их и было-то всего пару штук да и то на стенах Казани.

Оказалось, что изменения, вносимые попаданцем вроде как в историю лишь свое страны, давно уже кромсали ткань событий и окружающих Русь государств. Достигли они и этих мест, заставив казанцев раньше срока обратить своё внимание на огнестрельное оружие. А поскольку делать его они ещё не умели, то постарались взять у соседей. Крымский хан, в отличие от иной истории, в этот раз внял братским мольбам и прислал несколько пушек вместе с мастером огненного боя, правильно посчитав, что действия братца заставят русского государя обратить на того всё своё внимание, обеспечив хану спокойный поход под Хажди-Тархан. Никто же не думал, что он там голову и сложит!

Ну а главным поставщиком оказался никто иной, а князь Палецкий, чей караван был разбит в прошлом году. В трюмах его кораблей лежала не одна пушка для русских крепостей и все они стали достаянием казанского хана.

Впрочем, и в иной истории, пусть и позже, казанцы смогли вооружиться артиллерией, но тогда они использовали её лишь для обороны столицы, а тут продемонстрировали просто чудеса тактики: и артиллерийские корабли, и замаскированная береговая батарея (которую, кстати, татары успели эвакуировать чуть ли не из-под носа высадившихся русских отрядов). Это был почерк мастера, причём явно много где побывавшего. И познакомиться с ним Андрею хотелось всё больше и больше.

Дальнейший опрос (больше похожий на допрос) позволил князю узнать кое-что интересное о своём таинственном визави. Так выяснилось, что он был выкрестом, лет так в двенадцать-тринадцать уведённый откуда-то из славянских земель и почти всю жизнь проживший далеко от родных мест. Приняв ислам, он смог совершить потрясающую карьеру от раба до командира пиратской галеры, одной из тех, что наводили ужас на христианских купцов. Как он оказался в Казани, никто из пленных не знал, но хан Сагиб-Гирей доверил ему свой флот. А уж тот и додумался поставить на самые большие суда пушки. Жаль, их было не много. Кстати, судя по показаниям пленных, адмирал и не рассчитывал победить, но собирался нанести врагу существенные потери, после чего отступить и заняться именно тем, чего так и боялся Андрей: прерыванием снабжения. В иной истории такое не раз случалось: заперев русских в реке Казанке, казанский флот лишал их подвоза, чем, вкупе с постоянными вылазками конницы, и заставлял оголодавших осаждающих снимать осаду и уходить назад.

Так что про рейд вниз по Волге придётся временно забыть, пока угроза от через чур активного выкреста не будет аннулирована. Как обычно стройный план не выдержал встречи с реальностью и требовал корректировки.

А тем временем русская рать разбила лагерь вокруг разрушенных Лип, приводя себя в порядок. Увы, казанцы, справедливо полагая, что имеющее осадную артиллерию войско обязательно возьмёт не такой уж и укреплённый острожек, просто оставили захваченную ими крепость, не забыв при этом поджечь её при отходе.

А потому, боясь ночных атак, ночевали все по-походному, не раздеваясь и выставив усиленные караулы. За день справились с лёгкими повреждениями и оприходовали все захваченные трофеи, чтобы следующим утром, бросив в затоне те суда, которые требовали долгого ремонта, снятся с якорей и тронуться дальше. Весь день и всю ночь шли на веслах, дабы с ранней зарёй оказаться под Казанскими стенами.

Их заметили не сразу. Туман, что густым молоком разливался над рекой и заливными лугами, укрыл их не хуже плаща-невидимки. Стояла мертвая тишь, да едва-едва розовело небо. Тихо, без всякого шума и говора, принялись выгружаться из кораблей московские полки, разбредаясь по заранее назначенным местам, где уже и строились в воинские колонны. Но до конца окончить тихую выгрузку не получилось: под лучами утреннего солнца туман стал истаивать и подниматься, открывая взору стражников картину чужого войска под стенами града. Ещё миг тем понадобился, чтобы прийти в себя от неожиданности, а затем грянули вдруг разом все набаты, истошно затрубили трубы, предупреждая жителей о приходе врага. Захватить Казань с налёту не удалось, зато удалось вдоволь пограбить тех, кто ждал открытия ворот: купцов с обозами, да ремесленников с крестьянами и своим нехитрым скарбом на рассохшейся телеге. Досталось и слободам, что жались к стенам посада, но сами прочной защиты не имевшие. Тут уж ратники порезвились вволю: рубили любого, кто пытался им сопротивляться, грабили, набивая сумы, и хватали в полон парней и девок. Найденных же в посаде полоняников из русичей тут же освобождали от рабства. В очередной раз по праву сильного менялись судьбы множества людей, зачастую прямо противоположно.

Разграбив и спалив бедные жилища, русская рать отступила от города, после чего стала становиться в правильную осаду.

Ставку большого полка решили возвести на высоком холме, что на левом берегу Булака, напротив стен посада. Пока слуги разбивали шатры, воеводы решили получше рассмотреть вражеский город на предмет изменений. Всё же два года это большой срок. Андрей же, за две свои жизни так никогда и не видевший Казань вживую, теперь с интересом рассматривал её в подзорную трубу. Кстати, Василь Васильевичу и Михайло Юрьевичу Захарьину, извечному второму воеводе при Немом, Андрей уже презентовал подобные устройства, дабы не плодить завистливых мыслей на пустом месте, несмотря на дороговизну подарка. Да, мастера-стекольщики всё улучшали и улучшали качество изготавливаемого ими стекла, но до хорошей оптики им всё ещё было далеко, а потому линзы по-прежнему вытачивали из хрусталя в далёком Любеке, так как ни ехать на Русь, ни учить русских своему делу ганзейский мастер не желал. И хотя андреевы люди активно работали с его подмастерьями, сманить пока что никого не удалось. Радовало лишь то, что вытачивать линзы умели не только в ганзейской столице, и надежда заполучить мастера всё ещё оставалась весьма существенной.

Сейчас, стоя на холме с расстегнутым воротом рубахи из тонкого отбеленного льна (яркий кафтан, по случаю жаркой погоды, был сброшен на руки слуге), князь хмурился от открывшегося перед ним вида. Место под город строителями было выбрано наиболее благоприятное для обороны. Высокие берега Казанки, мелководный Булак, большое количество окружающих город глубоких оврагов, густой лес, расположенный по соседству, – все это составляло естественную преграду и препятствовало внезапному нападению врага. Центром города была без сомнения крепость, обнесенная высокими дубовыми стенами, внутренние полости которых, образующиеся между отдельными стенками городень, были заполнены хрящом и глинистым илом, смешанным с камнем. В результате чего получилась своеобразная бетоноподобная кладка с каркасом, которая надёжно защищала стены от пушечных ядер.