Чтение онлайн

– Подпоры вон!

Глухо ударили деревянные кувалды, выбивая последние держатели из-под корпуса и теперь только натянутый как струна канат держал корабль на берегу.

– Руби канат, княже!

Подхватив остро наточенный топор, глава Корабельного приказа нераздумывая ударил с плеча и последнее препятствие с треском лопнуло. "Орёл" сначала медленно, а потом всё ускоряясь на хорошо смазанных салом полозьях, пополз в сторону реки и с шумом вошёл в воду. Именно в этот момент заранее привезённые музыканты и грянули марш. Над волжскими водами потекли звуки мелодии, слова к которой знал лишь Андрей, который, молча улыбаясь, пропевал их про себя:

Оркестр, отгремев первый куплет и припев, замолк и князь Старицкий вопросительно обернулся к Барбашину:

– Эта песнь явно не для службы церковной.

– Верно, это марш идущих в бой. Но о том после, а ныне, пожалуй, пройдём-ка ко столу. Первый государев корабль спущен на воду, и не отметить сие событие просто грешно.

– Говорят, твои повара расстарались и приготовили множество заморских блюд, – со смехом заметил брат государя.

– И советую тебе их все попробовать, – в тон ему откликнулся Андрей.

Расположенный на высоком берегу Вислы, возвышается над Краковом массив Вавельского замка. После пожара 1499 года в нём началась масштабная перестройка, идущая до сих пор. Что, впрочем, совсем не мешало королевскому двору проводить здесь время.

Сигизмунд вообще любил этот замок и прилегающий к нему собор. Совсем недавно по его инициативе и за счет его средств в башне Зыгмунта был подвешен самый большой польский колокол. И когда настроение у короля было не к чёрту, он любил слушать его звон, стоя у окна.

А в эти майские дни 1524 года поводов для хорошего настроения у короля было немного. А вот для наоборот – хватало!

Окончательное решение тевтонского вопроса вновь откладывалось по времени, заставляя держать порох сухим. Гремевшая в Южной Европе война Турции и Венгрии втянула в свою орбиту и польскую корону. Но и не помочь своему племяннику Сигизмунд не мог. Высокая политика! Если Яггелоны хотят хоть чего-то стоить – им придётся вмешиваться в чужие дрязги, особенно там, где замешаны Габсбурги.

Вот только война показала слабость союзников перед лицом мусульманской Порты. Крепости Шабац, Землин и Белград пали в руки Сулеймана. Ни одно сражение с турецкими войсками выиграть не удалось.

Зато воодушевились крымские людоловы, буквально опусташая юг Литвы и Польши. А лучший защитник степных рубежей томится в крымском плену. И хан не желает ничего слышать о выплате выкупа за Ефстафия.

Правда от ногайского бия Агиша прибыл человек с посланием, в котором тот, за спиной крымского хана Саадет-Гирея, предлагал договориться о совместном походе на Крым, "чтоб… нашего недруга да твоего, Крымскои Орды, меж нас не было". При этом указывалось, что содействовал этому союзу и астраханский хан Хусейн. Вот только польский король не московский князь. Чтобы поднять полки, ему нужно согласие шляхты. А с этим было всё непросто.

Весной этого года крымские войска совершили жестокие набеги на земли Польши, Подольского, Галицкого и Волынского воеводств Литвы, а противостоял им лишь князь Острожский с небольшими силами. Но сейм в Петрокове, не считаясь с тем, что татары грабят восточные земли, упорно отказывался утвердить налог, назначенный для сбора нового войска. В такие моменты Сигизмунд завидовал своему восточному соседу, лишь по мановению руки которого срывались в бой десятки тысяч воинов. Увы, у короля не было и тысячи. Даже морских жолнеров пришлось распустить, потому что магнаты посчитали их прообразом кварцяного войска.

– Вот ты где, мой господин, – раздался за спиной голос Станьчика.

– Ты везде найдёшь меня, – грустно улыбнулся король. – Нигде не дашь подумать в одиночестве.

– О чём думать, мой король! – воскликнул шут. – После того, что я слышу от шляхтичей, я боюсь думать! Эта орава не может ничего, кроме криков: "Долой новый налог!". И это в то время, когда враг топчет нашу землю. Боже, за что ты ополчился на Польшу, если его шляхта готова погубить отчизну из-за налога на пиво.

– Увы, мой друг, такова жизнь. Потомки тех, кто ломал хребет Ордену у Грюнвальда нынче предпочитают ломать хребет зелёному змию и не желают слышать о росте цен на хмельное пиво. А казна пуста.

– Ха, мой король, посмотрите, во что превращяются лёны вашей жены! Такое ощущуние, что она умеет делать золото из всего, даже из болотной жижи. Так может, пусть её люди облагородят королевские имения? И тогда у короля будут свои деньги, не зависящие от магнатов!

– Не один ты говоришь мне подобное. И я уже согласился на это, но проблема в том, что деньги нужны уже сегодня. Татары зорят окраины, Орден колеблется, а Лайош по глупости своей влез в войну с турком. Боюсь, когда Сулейман расправится с Родосом, он вернётся к венгерским делам. И, надеюсь, мой восточный сосед не решит воспользоваться ситуацией. А то слишком часто стали сновать посланники между Константинополем и Москвой.

– Ну вот, нашёл о чём думать в приятном одиночестве! И вообще, не стоит горевать мужчине, столь полному сил. Жена и любовница рожают что ни год по наследнице, а он унынью предаётся. Выбрось грустные мысли, отвори окно и вдохни вечернюю прохладу.

С этими словами шут распахнул ставни и высунулся наружу.

– Благодать-то какая!

Король подошёл ближе и привычно прислонился к косяку. И вдруг из глубины двора донесся выстрел. Что-то больно ударило в голову и свет в королевских очах померк…

Очнулся он в своей кровати, окружённый сонмом царедворцев. Первым что он очнулсся, заметил Станьчик, тихо сидевший в изголовье его постели.

– Мой король, ты пришёл в себя!

Вельможи загомонили все и разом, отчего в голове у короля неприятно зашумело и повелел оставить его одного. Все словно по мановению волшебной палочки исчезли, и только королева осталась при кровати.

– Вы изрядно напугали меня.

– Ну да, умри я и вы вполне могли лишиться короны, – грустно улыбнулся Сигизмунд.