Чтение онлайн

Время за работой летело незаметно. Вскоре на берегу речушки, выбранной для жизни, уже стоял большой, в два жилья сруб, а рядом с берегом начала пристраиваться банька. По окончанию сельскохозяйственных работ молодёжь всем скопом была перенаправлена на рытьё траншей под будущий частокол.

Кстати, кроме брёвен, пришлось помучиться и с пушками: тягать без телег многопудовые туши было тем ещё весельем. Зато порох, на счастье, промок не весь, и потому свои шансы при враждебном отношении аборигенов, робинзоны оценивали куда выше, чем до того, как укрепились на новом месте. Теперь они были готовы к любому знакомству.

И, разумеется, вскоре это знакомство произошло.

Аборигены, которых с лёгкой руки князя уже начали называть индейцами, появились из леса неожиданно, хотя сторожевые посты и были расставлены по периметру места зимовки. Что ж, умение своё быть невидимым местные индейцы показали во всей красе. Отряд человек в двадцать застыл на границе леса и с интересом рассматривал чем же занимаются пришельцы. А пришельцы, бросив работу и наспех вооружившись, тоже с интересом рассматривали индейцев.

Резко очерченные лица медного цвета, темные волосы, перехваченные кожаными ремнями с заткнутыми в них одним, двумя или тремя перьями, длинные конечности, куртки из дубленых шкур, широкие штаны, украшенные полосками кожи, и оружие, сделанное из камня и костей. Да-да, лишь у самого разодетого индейца – по-видимому местного вождя – был в руках бронзовый топорик. Топоры и наконечники копий остальных были либо каменные, либо выточены из кости, что вряд ли было опасным для кольчуг и байдан, но оставался ещё вопрос ядов. Как известно, дикари на подобные штучки великие мастера, а кольчуга от яда плохая защита.

Время шло, но оба отряда так и стояли на своих местах. Поняв, что играть в гляделки можно долго, Донат с силой вогнал топор в бревно и, подозвав двух молодцов из абордажников, смело шагнул навстречу индейцам, успев распорядиться, чтобы первыми никто огня не открывал.

Углядев изменение ситуации, от индейцев навстречу русским тоже шагнуло трое. Первым шёл высокий и довольно широкоплечий мужчина, тот самый, с бронзовым топором, который он предусмотрительно отдал молодому воину, стоявшему за его спиной. Пышный головной убор из белых перьев ниспадал на его затылок. Лицо его было типичным для местных: тонкий орлиный нос, выдающиеся скулы, продолговатый разрез глаз и резко очерченный подбородок.

Когда оба небольших отряда сблизились достаточно, индеец остановился, поднес правую руку к сердцу, а потом поднял обе руки вверх, согнув их в локтях, а тыльной стороной ладоней повернул к Донату. Увы, как всегда языковой барьер, бич всех подобных встреч, можно было преодолеть только языком жестов.

Глядя в спокойное лицо аборигена, Донат повторил его телодвижения, искренне надеясь, что это предложение мира и дружбы, а не чего-то иного. Вождь, смотревший на русичей до того настороженно, слегка успокоился, потом сложил руки на груди крестом, кивнул головой и что-то гортанно произнёс. Тотчас из группы индейцев выскочило четверо юнцов, положив перед Донатом тушу убитого лося.

Повинуясь скорее инстинкту, Донат позвал зуйка и велел принести спасённые с "Аскольда" бусы из цветного бисера и кой чего ещё, по-мелочи.

Кажется, с местными удастся договориться миром…

Отношения и вправду наладились. Молодой вождь Мемберту или его соплеменники довольно часто приезжали на пирогах, доверху нагруженных дичиной, сочными кореньями и плодами, которые их женщины собирали в лесу. Между прочим, местные индейцы оказались великолепными лодкостроителями. Их судёнышки были достаточно большими и, не смотря на кажущуюся хрупкость, вполне позволяли выходить в море под парусом. От них русичи и узнали, что выбросило их хоть и недалеко от большой земли – читай, материка – а всё же на остров, который местные звали Абегвейт. Ну а что место для жилья они выбрали не самое лучшее – это они и сами выяснили, когда вышли к берегам Рыбной реки. Вот где было достойное место для настоящего городка!

Торговый и культурный обмен двух народов шёл достаточно бойко. К Рождеству многие из индейцев уже довольно хорошо изъяснялись на русском языке. Да и среди мореходов отыскались индивидуумы, что смогли выучить индейский язык. Это вывело общение на иной уровень и вскоре русичи узнали, что племя когда-то обитало в других землях, но потерпело поражение в войне с материковыми соседями и вынужденно укрылось тут на острове. Да и с белыми людьми, правда, говорящими по-иному, чем русичи, они тоже были уже знакомы. Заплывали как-то сюда такие вот, на своих больших лодках. Вот только товаров у них было маловато, а после их ухода племя и вовсе поразила какая-то болезнь, от которой умерло много славных охотников и даже шаман. Поражение в войне и эпидемия и привели к тому, что женщин в племени оказалось куда больше, чем мужчин. Правда, как с удивлением узнали русичи, именно на женщинах и лежал вопрос о пропитании, но вождь справедливо боялся, что мало мужчин и много женщин может испортить кровь и поэтому хотел знать, не примут ли соседи часть женщин к себе, заплатив выкуп по низкой цене. Да, это идёт в разрез с традициями племени, ведь по их обычаям жених должен был пару лет повкалывать на тестя, показав себя, и лишь потом брать жену, заплатив достойный выкуп. Но вождь понимает, что рабочие руки русским были и в остроге нужны, а вот от защиты столь грозных воинов он бы не отказался. Ходившие на материк воины видели снующих разведчиков враждебного племени. Как знать, может, это боги и наслали бурю, чтобы привести сюда белых людей, помочь выжить детям леса?

Разумеется. Донат был не против такого предложения. А то у многих уже начинало понемногу сносить крышу от невольного воздержания. И при виде приплывавших к острогу индианок (а местные женщины управлялись вёслами не хуже мужчин и часто посещали лагерь на лодках самостоятельно), не только у молодёжи слюнки текли. Ведь не смотря на красноватый оттенок кожи и монголоидные черты, были они ладненькими: гибкий стан, две чёрные косы окаймляют смуглые и в большинстве своём довольно симпатичные лица. Да, не красавицы, но если учесть, что женщин у всех давно не было, то понятно, как они действовали на молодцов. А парни-то у него далеко не монахи. Учудить могли всякое, и это притом, что мир между русичами и индейцами был пока что слишком хрупок.

А то, что возможно повоевать придётся, так лучше уж за знакомцев вступиться, чем с их обидчиками потом общий язык искать. Да и вопрос: найдут ли ещё? Правда, придётся сруб на комнатушки поделить, но это того стоит.

В общем, после долгих разговоров пришли они к единому мнению. Племя изрядно пополнилось ножами и топорами из железа, а в остроге к весне было уже почти три десятка местных молодиц, да кое-кто уже и с животиком бегал. Да, может люди и во грехе жили, но зато мирно. И это мирное породнение лишь укрепило союз русских и индейцев, позволив нежданной колонии пережить свою первую зиму. То, на чём часто спотыкались европейские поселения. Помог, так сказать, бесценный опыт сосуществования с дикими народцами, выработанный на Руси. Ну а также понимание того, что о них, в отличие от оставляемых на берегу европейцах, никто не знает, а значит и шанс получить помощь от своих весьма мизерный.

Зима, как и дома, покрыла снегом и людское поселение, и притихший лес, но жизнь при этом не заглохла. Охотники всё так же ходили на промысел, кто-то посещал деревню вождя Мемберту, а плотники в глубине бухты ладили из останков шхуны мореходный корабль. Через океан на таком вряд ли кто рискнёт плыть, а вот вдоль бережков до самой Большой реки, которую Донат определил, как искомую ими реку Святого Лаврентия, вполне себе добраться было можно. А там, коль бог поможет, можно будет и своих встретить.