Чтение онлайн

– С условием недопущения подобного впредь, – сказала Ольга.

– Горяч! – удовлетворенно сказал Топорков, покосился на стол, где в беспорядке валялись листы бумаги, исписанные убогими виршами провинциальных рифмоплетов. – Положительно, господа: они тут и в самом деле стишки читают! Боже мой, что творится с даровитой молодежью, какое она себя находит времяпровождение… Алешка! Надевай сюртук, и едем веселиться. Говорю тебе, две коляски у крыльца, нас уже ждут, все глаза проглядели… Живо, живо! А то не посмотрю, что ты состоишь при Третьем отделении, так всыплю… Ну, собирайся! – он схватил поэта в охапку, вытолкнул его из комнаты и оглушительно заорал в незакрытую дверь: – Семен, каверза ты двуногая, живо одеваться барину! Сейчас поедем, господа… – он вернулся к Ольге и дружески приобнял ее за плечи. Заговорил с чрезвычайной серьезностью: – Ну что же, корнет, Василий Денисыч Топорков не привык манкировать своими обязанностями и нарушать слово. Коли уж я твоей кузине обещал стать для тебя и покровителем, и лоцманом в житейском море сего богоспасаемого града, я, будь уверен, за дело возьмусь всерьез и в два счета из провинциального мальчишки сделаю совершеннейшего петербуржца, совершеннейшего гусара… Ты, конечно, понтируешь?

– Как же без этого, – кивнула Ольга.

– Прекрасно. Гусар без карт – не гусар. Только уговор: без моих советов не понтировать! А то, знаешь, братец, тут есть иные дома, где не то что семишник [12] , а орех с рождественской елки ставить не годится… Ну, я тебе потом подробно разъясню, у кого играть можно, а кого следует обходить десятой дорогой. Что у нас далее?

– Дуэли, разумеется, – сказал один из гусар.

– Э, нет! – живо возразил Топорков. – Вот с этим мы как раз спешить не будем. Искусству хладнокровного бретерства тоже следует учить долго и старательно – чтобы юнец и по сущим пустякам не лез в драку, и не трусил в серьезных делах… Дуэльное искусство мы отложим на потом, для карт сейчас не время… Остаются иные доблести, которыми должен обладать настоящий гусар, и мы немедля отправимся знакомить новичка с необходимыми гусару навыками… Алеша! Ну где ты там? Не во дворец собираемся, право!

И, едва завидев Алексея Сергеевича, схватил его под руку, увлекая к дверям. От Топоркова исходила некая особенная сила, время в его присутствии словно ускоряло бег, а люди начинали двигаться так прытко, как сами за собой не подозревали. Миг – и Ольга очутилась в одной из двух колясок, еще миг – и они уже не на Мойке, а на Большой Подъяческой… По громогласному указанию Топоркова кучер натянул вожжи возле неширокой лестницы трехэтажного дома, и все со смехом и шутками выскочили из колясок. Ольга, не собираясь ни о чем спрашивать, попросту шла за спутниками, с любопытством оглядываясь. Они оказались в обширном вестибюле с уходящей наверх мраморной лестницей, устланной ухоженным ковром со сверкающими медными прутьями. Дверь за ними с поклоном притворил осанистый седоусый швейцар в ливрее с тремя воланами и несколькими медалями на груди, судя по усищам и выправке – отставной солдат, быть может, даже гвардейский.

Ольга спросила осторожно:

– А удобно ли мне являться в незнакомый дом? Я ведь не знаю хозяев…

Судя по тому, что она уже видела, дом был если не роскошным, то безусловно богатым и какому-нибудь мелкому чиновничку принадлежать не мог – бери выше…

Все расхохотались, словно услышали невероятно остроумную шутку, а громче всех, конечно же, Топорков.

– Бесподобно, мой юный друг! – еле выговорил он, смахивая даже слезу. – Экий ты остряк! Удобно, конечно, еще как удобно, а что до знакомства с хозяйкой, то ты его сей же миг и сведешь, вот она, грядет голубица!

На площадке показалась белокурая женщина лет тридцати, в сером платье из узорчатого органди с рукавами а-ля пагода, с роскошным брильянтовым ожерельем на шее. Ольга с первого взгляда определила, что это настоящие брильянты, а не стразы из дешевого стекла. Положительно, бедностью здесь и не пахло…

– Боже мой, какая честь! – воскликнула дама, лениво улыбаясь полными алыми губами. – Василь Денисыч… И какие люди с вами… Один только милый юноша мне незнаком…

– Ну, это дело поправимое, – прогрохотал Топорков. – Мадам Изабо, позвольте вам представить моего лучшего друга и, некоторым образом, протеже, корнета Олега Петровича Ярчевского…

Должно быть, ротмистр был очень уж накоротке с хозяйкой дома, если так запросто называл ее по имени – а впрочем, он со всеми был накоротке уже через пять минут после знакомства. Как бы там ни было, хозяйка, ничуть не обижаясь на фамильярность ротмистра, протянула Ольге руку для поцелуя – и при этом окинула столь проницательным взглядом светло-серых глаз, что Ольге на миг показалось, будто ее маскарад раскрыт. Ей в жизни не приходилось целовать руку женщине, а потому поцелуй получился чуточку неуклюжим – что, конечно же, окружающими будет принято всего лишь как свидетельство юности и провинциализма корнета, так что оснований для беспокойства нет. Но все же до чего проницательней взгляд у этой мадам Изабо…

Оставив в прихожей сабли, все направились в гостиную, где был накрыт овальный стол. Несколько минут спустя Топорков весело обратился к мадам Изабо, занявшей место во главе стола:

– Соблаговолите взять своей белоснежной ручкой колокольчик, звезда моя парижская…

Очаровательно ему улыбнувшись, мадам Изабо взяла со стола изящный позолоченный колокольчик на длинной ручке великолепной работы и несколько раз им тряхнула. Моментально распахнулись две другие двери в глубине гостиной, и оттуда, посмеиваясь и щебеча, появилось полдюжины молоденьких девиц – одна другой краше. Все они были изящно причесаны, одеты в модные платья – но из чрезвычайно тонкого муслина, с чуточку большими, чем дозволяли приличия, вырезами. Да какая уж чуточка – это уж форменная непристойность получается, подумала Ольга в некотором смятении.

Девицы, подойдя к столу, моментально, без церемоний и представлений, уселись на свободные кресла, улыбаясь мужчинам самым непринужденным образом. По правую руку от Ольги оказалась вертлявая симпатичная брюнеточка, декольтированная до того раскованно, что благонравной девице и смотреть в ее сторону было стеснительно…

– Меня зовут Луиза, – сказала она, подмигивая Ольге. – Вы, стало быть, уже офицер? В столь юные годы, надо же… А как вас зовут, красавчик?

– О… Олег, – еле выдавила Ольга.

– Прекрасное имя! – захлопала в ладоши разбитная Луиза. – Налейте мне шампанского, господин корнет, поухаживайте за дамой!

Только теперь до Ольги дошло, в каком заведении она оказалась и какова профессия мадам Изабо. Особенного смущения она не испытывала – не оранжерейный цветок, в конце-то концов, – но ее вдруг прошиб идиотский смех, который она сдержала с превеликими трудами. Ситуация и в самом деле была препикантнейшая: оказаться в публичном доме, будучи в роли мужчины… Не знаешь, то ли смеяться, то ли плакать, до того забавно и заковыристо…

Она бросила быстрый взгляд по сторонам. Ее спутники чувствовали себя, как рыба в воде: наливали девицам шампанское, о чем-то с ними шутили, держались непринужденно, с уверенностью завсегдатаев. Ай да Василий Денисыч, то ли сердито, то ли смешливо (она и сама не понимала) подумала Ольга. Так-то он понимает свои опекунские обязанности, так-то он полагает нужным помочь освоиться юному провинциалу… Мужчины, одно слово. Гусары…

Опомнившись, она налила шампанского Луизе – да и себе заодно. Луиза со своим бокалом расправилась мгновенно, Ольга лишь отхлебнула глоток – зная гусарские нравы, с вином следует обращаться осторожно, потому что тостов будет бесчисленное количество…