Чтение онлайн

– Когда будет готов отчет, мы отдадим его колонистам, – сказал я.

– Хм…

Леонида скрестила руки на груди, опустила взгляд и шагнула в сторону, как будто глубоко погрузившись в размышления. Выглядело это наигранно. Я видел немало актеров в сериалах, так что сразу узнавал актерскую игру. Так же наигранно, как и печальная улыбка. Наверное, предназначалась она для меня, поскольку вряд ли Леонида была высокого мнения об автостражах, будем реалистами.

С тех пор как со мной приключилась та беда, я часто полагался на модуль оценки рисков, и он редко ошибался. Леонида вела себя не угрожающе.

Мне следовало уделять больше внимания напряженной позе Айрис и ее встревоженному лицу. Все люди явно разволновались, заметив какой-то ускользнувший от системы оценки угроз признак враждебности.

Придется дорабатывать систему оценки угроз.

– Эксперты «Бариш-Эстранцы» уже пришли к выводу, что планета непригодна для жизни колонии любого типа. Но, безусловно, она могла бы стать исследовательским центром по изучению последствий инопланетного загрязнения, – сказала Леонида, по-прежнему изображая задумчивость.

Хм. Да, мне не понравилось, что она это упомянула. Исследовательский центр на орбитальной станции – это самая реальная идея, чтобы не пустить корпорации на планету и дать колонистам больше времени на решение. К колонистам мы пока не обращались с этим предложением, потому что без поддержки университета заставить Б-Э согласиться просто невозможно.

Людям это тоже не понравилось.

«Наш коммуникатор и сеть защищены, – сказал ГИК. – Но «Бариш-Эстранца» могла подслушать разговоры, когда люди занимались полевыми исследованиями».

Он был в ярости.

«А еще они могли просто догадаться, – сказала Айрис. – Это хорошая идея, потому она и пришла нам в голову. Автостраж, спроси ее, намерена ли «Бариш-Эстранца» поступить именно так».

Ага, я и сам мог бы догадаться задать такой вопрос.

– «Бариш-Эстранца» намерена поступить именно так?

– Думаю, мы оба знаем, что нет, – ответила Леонида. – С тех пор как мы сюда прибыли, стало очевидно, что университет, который изучает инопланетное заражение и получает большую часть прибыли благодаря оценкам его масштабов, собирается превратить эту планету в исследовательскую лабораторию…

Серьезно?

– Нет. Планета не принадлежит университету. Она принадлежит колонистам. Это записано в документах «Адамантина».

А может, и нет, мы понятия не имели, поскольку не получили копию этих документов. Мы как раз пытались подделать их, чтобы колония числилась независимым политическим образованием и принадлежала жителям. Айрис передала мне ответ по сети, и я сказал:

– Университет проводит экспертизу для многих лицензионных агентств за фиксированную плату. Он не получает бонусов за обнаруженное инопланетное заражение. Для проведения любого исследования на этой планете необходимо согласие колонистов.

Но Леонида наседала, игнорируя мудрые ответы, которые подсказывала мне по сети Айрис.

– Да, этим бесполезным и опасным местом владеют колонисты. Университет хочет оставить их здесь, в западне, превратив в лабораторных мышей во время следующей вспышки. Таков план, верно?

Система оценки угроз не всполошилась, хотя стоило бы.

– Нет, не таков. Это глупый и неправильный план.

Мне пришел в голову только один ответ: оценка и исследования служат еще и прикрытием для побочного бизнеса университета, а именно освобождения потерянных колоний от постоянных угроз внедрения и хищнической эксплуатации корпорациями. Но даже я не такой уж идиот, чтобы произнести это вслух.

– Это вы строите коварные планы, – сказал я.

«Не понимаю, куда она клонит», – мрачно сказала Айрис.

– Тогда зачем вы чините маршрутизаторы? – спросила Леонида.

– Потому что они нужны людям.

Это же очевидно. И глупо убеждать «Бариш-Эстранцу», будто мы не хотим уговорить колонистов эвакуироваться, как только прибудет корабль поддержки. Но этого я тоже не сказал.

В фоновом режиме я анализировал язык тела Леониды и наконец получил кое-какие результаты: по всем признакам, она разговаривала с кем-то еще, не со мной. И дело не в культурных предубеждениях, я видел, как она говорила с Арадой, и сейчас она вела себя по-другому. Может быть, потому что я автостраж?

– Университету нужны маршрутизаторы, чтобы спокойно записывать эффекты инопланетного заражения на местную популяцию! – заявила она с фальшивым пылом.

– Для этого нам не нужны маршрутизаторы. – Мы вполне можем это сделать и с помощью зондов, если… Ох… – Это неправда. А вы хотите увезти колонистов и принудить их работать на рудниках в другой колонии.

– Мы предлагаем перевезти этих людей в более подходящие для жизни условия, – поправила меня она с хрипотцой в голосе, как будто расстроена.

Но, несмотря на актерскую игру, речь все равно шла о работе по контракту.

В Корпоративном кольце «подходящими для жизни» считают многие ужасные места, я видел немало таких во время исследовательских работ.

Я не знал, что сказать. Мы и правда хотели создать лабораторию на орбите, но она помогла бы отдать планету колонистам, чтобы они могли покинуть ее или остаться, в зависимости от их собственного решения.

У меня возникло нехорошее предчувствие, что этому не суждено случиться.

«Актерские эмоции» – таковы были результаты моего анализа. С нарастающей интенсивностью. Леонида с самого начала разыгрывала спектакль, но… Но зрителем был не я. Вот черт. Да. Камеры АдаКол2 работали, и Леонида находилась в десяти метрах от одной из них, под самым выгодным углом.

Ну ладно, мои мозги работают быстрее человеческих, верно? Они одновременно обрабатывают несколько потоков входящей информации. А в стрессовых условиях по сравнению со мной люди словно движутся в замедленной съемке. И Леонида тоже двигалась как в замедленной съемке, но я все равно не мог ее переиграть. На меня как будто медленно надвигался огромный транспортный корабль, и, каким бы проворным я ни был, от него не увернуться.