Чтение онлайн

Я отправил ему подтверждение и краткое руководство по системе маркировки входных данных.

«Кстати, возможно, ты не в курсе, но я прочитал письмо к доктору Мензах, которое ты отправил, когда покинул Порт свободной торговли, – отозвался он. – И, думаю, ты как никто другой справишься с созданием такого фильма».

Сейчас я был не в состоянии это воспринимать и сохранил в архиве на потом.

Многие самые хорошие материалы новостной ленты из моего архива были представлены в виде текстовых описаний событий и стенограмм. ГИК-дрон мог перевести их, с выражением прочитать или запустить текст на черном фоне во время воспроизведения аудио. Конечно, не самая оригинальная техника, но на редкость эффективная. Кроме того, это сэкономит кучу времени, а очередь на создание графики и так была слишком длинной из-за объема данных, которые ГИК-дрон только что вывалил на меня из своего архива.

ГИК-дрон также помог мне упорядочить растущий список убедительных эмоциональных сцен из сериалов и документальных фильмов, хранящихся в наших архивах. Это были ролики, не имеющие отношения к теме, но требовалось сравнить их и проанализировать, чтобы понять, как они действуют на зрителя. Именно поэтому нам нужны были люди. Простое копирование техники не дало бы нам того, что нужно, но наличие роликов для сравнения очень пригодилось. Вдохновение? Пожалуй, они служили вдохновением. В любом случае, во время просмотра я чувствовал странное воодушевление.

ГИК-дрон также выдал список рекомендаций, в том числе: считать этот фильм презентацией своего исследования для поиска финансирования. Не нужно сравнивать его с коммерческими сериалами, созданными профессионалами.

– Сколько человеческих голосов ты можешь изобразить? – с насмешливым видом спросил Тарик ГИКа-дрона.

С тех пор как «Бариш-Эстранца» перестала притворяться, что играет по-честному, ГИК-дрон принял контрмеры против прослушивания, и люди могли расслабиться и говорить без страха. Мои дроны не засекли попыток вторжения – вероятно, «Бариш-Эстранца» вообще не видела в нас угрозу. Вот и хорошо, пусть делают что хотят, мне плевать.

«Не бесконечное число, но достаточно, чтобы звучало реалистично», – ответил ГИК-дрон.

– Любой голос? – не унимался Тарик.

– Конечно, любой, – вслух произнес ГИК-дрон голосом Тарика.

– Просто божественно! – воскликнул Тарик.

«Я больше не буду отвечать на вопросы, потому что у нас мало времени, – сказал ГИК-дрон. – Ты займешься музыкой, поскольку самый опытный из нас в этом деле».

Вытаращив глаза, Тарик поднял руки так, как будто показывал, что не хочет со мной драться.

– В школе я немного играл на традиционном уде и бузуки и еще танцевал, но уж точно…

Айрис приглушила коммуникатор и, ткнув в нас пальцем, заявила:

– Нужно взять интервью у Тарика!

Потом она снова вернулась к разговору по коммуникатору.

Взять интервью? Точно! Ведь Тарик служил в корпоративном спецназе. А музыку можно и своровать из какого-нибудь сериала, колонисты все равно ее не узнают.

– Я бы взял, вот только понятия не имею, о чем спрашивать, – сказал Ратти, выйдя из транса.

– Хм. Это же… Угу… – Тарик соображал быстро. Угроза ГИКа-дрона сделать его ответственным за музыку сработала. – Кажется, я понимаю, что нам надо. Давайте вместе это обдумаем.

Ратти отправил мне исправленный сценарий, и я начал подбирать видеофрагменты, чтобы ГИК-дрон их склеивал. Самое трудное – закадровый текст. Я снова полистал видеонарезку для вдохновения.

«Не пытайся быть убедительным, – сказал ГИК-дрон, заметив это. – Просто расскажи историю. У нас еще есть время, чтобы люди добавили свои идеи».

Коммуникатор невозможно разбить, но Айрис вытащила интерфейс из уха и сделала вид, будто швыряет его в стену. На ее месте я швырнул бы в стену все свое тело целиком. Мои дроны показали, как она сжала челюсти – разочарование уступило место решимости. Она протопала к кушетке и опустилась на нее рядом с Ратти.

– Колонисты согласились посмотреть нашу презентацию, но настаивают, чтобы не позже утра мы улетели, поскольку позже, как они считают, погода испортится. То есть у нас пять часов. Над какой там музыкой надо поработать?

Это заняло у нас четыре часа и двадцать семь минут. Мы не дали Айрис заняться музыкой, потому что она лучше справлялась с организацией и монтажом, и в ее увеличенном архиве хранился огромный запас подходящих текстов. Она взяла на себя оценку видеоклипов, пока Ратти брал интервью у Тарика. Кроме того, она произносила закадровый текст, хотя и не считала, что это правильно. «Думаю, им так же надоело слушать меня, как и мне говорить с ними», – сказала она. Поэтому ГИК-дрон преобразовал ее голос в голос доктора Бхарадвадж, который хорошо запомнил из ее документальных фильмов. «Это крайне неэтично и прямо противоречит законам Сохранения, но, думаю, в данных обстоятельствах она нас простит», – сказал Ратти.

Когда мы закончили, уже не хватало времени, чтобы люди просмотрели фильм целиком, он шел 47,23 минуты. Поэтому мы разделили его на три части, и каждый посмотрел одну. ГИК-дрон внес правки, после чего времени не осталось совсем.

Но когда Айрис вызвала Трин, чтобы передать фильм, ответил другой человек. Он сказал, что Трин не может говорить и «ее еще долго не будет».

Айрис вежливо завершила разговор и села на койку, сжав кулаки, а мы уставились на нее.

– Трин мне не доверяет, но и «Бариш-Эстранце» тоже не доверяет, – наконец сказала она. – Если она больше не участвует в переговорах, это плохой признак.

Мои органические части снова вспотели. А мы ведь были так близки. Должен же быть какой-то выход. И тут Айрис очень тихо произнесла:

– Я не сдамся. – Она посмотрела на ГИКа-дрона: – Пери, как заставить их посмотреть фильм?

«Не думаю, что надо их заставлять, – ответил он и показал папку с сериалами у АдаКол2. – Достаточно просто выложить фильм в свободный доступ».

Мне и самому следовало догадаться, но после всех трудов моя производительность упала. Мне требовалась перезагрузка. Я вызвал АдаКол2: