Чтение онлайн

«Эх, Павел Андреевич, не стали вы со мной разговаривать, – с грустью подумала Наташа. – Зашли через целого замдиректора».

– Не приму, Елена Викторовна. Десять человек в группе, все места заняты. Мы можем поставить редкого мужчину в очередь, и если кто-то откажется от посещений…

– Это несерьезный разговор…

– Если он хочет рисовать, у Чистякова есть места, – предложила Наташа.

– Мы не на рынке, Наталья Леонидовна. Что вы, как за прилавком, предлагаете: возьмите то, возьмите это…

– Группа набрана, – твердо сказала Наташа. – Извините, у меня занятие, мне пора.

– Значит, будете объясняться с директором, я не знаю… – Коростылева развела руками, показывая, что исчерпала все попытки решить дело миром. – Может, наградят вас за вашу стойкость долгожданной поездкой в Японию.

Этот заключительный дикий выпад Наташа проигнорировала. Подумать только: год назад проговорилась в курилке, что мечтает увидеть цветение сакуры в парке Маруяма. Коростылева тут же вскинула недоумевающий взгляд: «А наш прекрасный ботанический сад, что же, вас уже не устраивает?» И ведь запомнила, оса.

6

Настя по дороге из школы, разумеется, ныла и выпрашивала дракона. Матвей распространялся о новом марвеловском фильме – Наташа давно уже в них запуталась, супергерои множились и множили вселенные вокруг себя. Она размышляла, что ей хватило бы суперспособности спать два часа в сутки и высыпаться. Кучу дел бы переделала! Кучу книг перечитала! «А еще теток своих ругаю за отсутствие полета фантазии». Но мысли ее были заняты не драконами и не героями. Вспоминался Габричевский. В последнюю их встречу он долго и многословно рассказывал о своем гениальном романе и вдруг, взмахнув рукой над столом, будто хотел снести на пол всю посуду, сказал:

– Леопольдовна, слушай сюда. Мне тут подкинули образ главного героя. Гениальная идея. Реальный материал!

– Осталось придумать сюжет, – насмешливо отозвалась Наташа.

– Что бы ты понимала! Когда есть герой, сюжеты вокруг него сами закручиваются. Короче: мужик работает в крупной авиакомпании на выдаче багажа. А багаж ведь – что? Правильно: то и дело теряется. Этого мужика постоянно матерят, орут на него, угрожают претензиями… Он, конечно, стрессоустойчивый, но у него уже психи от этих наездов.

– Психи?

– Ну, психозы. Мужик не может поменять работу, потому что… Ты со своей почему не уходишь?

– Она мне, во-первых, нравится, а во-вторых, у меня короткий рабочий день, я успеваю забрать Настю после продленки.

Илья махнул рукой:

– Пусть у него тоже будут дети на продленке или еще какая-то хрень. Да неважно! Важно, что он находит решение!

– Какое? – Наташа не на шутку заинтересовалась.

Илья подался к ней и, ухмыляясь во весь рот, громко прошептал:

– Инвалидное кресло!

– Яснее не стало…

– Не тупи, Леопольдовна! Он нашел старое инвалидное кресло, прикатил его на работу и уселся в него. Клиенты подходят, все такие на измене, видят человека в инвалидном кресле и понимают, что не могут на него орать. Нельзя! Стыдно скандалить с инвалидом! И все, он сидит довольный, всем помогает, разруливает проблемы. Только задницу не поднимает из кресла. Ну, теперь оценила? Скажи, остроумное решение?

С Габричевского сталось бы самому использовать это остроумное решение – не в тексте, а в жизни. Наташа собиралась поинтересоваться у кого-нибудь из группы, не приехал ли он на очередное занятие «Тук-тука» в инвалидном кресле. Но тут бедного злого мальчика взяли и убили.

Наташа болтала с детьми, готовила ужин, загоняла Матвея в душ – и думала об Илье. Когда в дверь позвонили, она решила, что это курьер, и открыла, не спрашивая.

На пороге стоял бывший муж.

– А я мимо проходил, смотрю – свет горит, – сказал Стас и по-доброму улыбнулся.

Во-первых, никакой свет не горит. На улице еще светло.

Во-вторых, в подъезде кодовый замок.

В-третьих, Стасовы пути три года не пролегали мимо ее дома. Что вдруг случилось – торнадо протащило его над Москвой?

В руке Стас сжимал пакет, который протянул Наташе.

– Тут для Насти и Матвея кое-что…

Наташа не только не взяла пакет, но даже движения не сделала по направлению к мужу. Станиславу пришлось самому открыть его. Он вытащил растрепанную куколку и кубик Рубика.

– Почему не написал, не позвонил, что хочешь зайти? – Наташа интонационно подчеркнула «хочешь».

– А я должен предупреждать, если планирую увидеться с детьми? – Стас подчеркнул «планирую».

Много чего язвительного можно было сказать в ответ. И про планирование раз в полгода. И про стыдные алименты. И про откровенное вранье насчет заработка. Вот только – зачем?

– Ну чего, в квартиру-то пустишь, мать? – оживленно спросил Стас. – Хоть подарки вручу.

– Матвей в душе. Настя в гостях у соседской девочки. Вернется через час.

– Так я этот час проведу с толком… – Он сделал широкий жест, словно Наташу и самого себя приглашал в ее квартиру.

Выглядит отлично, думала Наташа. Щенячий блеск юности с него спал, проявилась потасканность, точно патина, но в этом даже есть некий шик. Небритость ему идет. У него типаж французского писателя – одного из тех, что в оправдание собственного распутства издают книжки про любовь, живущую три года, втюхивают их тем же бабам, которым изменяют, и на эти деньги безбедно живут следующие три года. Шарман, шарман.

Куртка старая, но не старомодная. На шее небрежный шарф. Творческого человека всегда видно по шарфу.

Молчание бывшей жены Стас принял за нерешительность. И чтобы подтолкнуть ее к правильному выбору, с шутливым укором сказал:

– Ну уж на тарелку супа я могу в этом доме рассчитывать?

– А я? – спокойно спросила Наташа. – Я на тарелку супа могу рассчитывать? В соседнем доме итальянское кафе, у них отличный минестроне.

Стас замялся.

Наташа с печалью смотрела на него. Так долго и упорно отстаивал человек свою свободу. И романы заводил с кем хотел, и не делал того, к чему принуждали долг и совесть… Ну вот и стоишь свободный, жмешься, не понимаешь, можно ли потратить на мать своих детей лишнюю тысячу, все прикидываешь, пустят ли тебя после этого в постель или зряшная выйдет трата…