Чтение онлайн

«Не было печали… Стоп! А сама она знает?»

– Как думаешь, Тадж’А, она знает?

– Возможно, но не обязательно.

– Чем ей это грозит?

– Не знаю. Такое на моей памяти случается впервые. Полукровки иногда получают частички дара, но никогда не становятся волками. Она первая.

– То есть, ты не знаешь и не сможешь узнать, потому что в силу Соглашения не пустишь ее в пещеру?

– Длинно, но верно, - подтвердил Золотой Человек.

– Хорошо, - смирился с обстоятельствами Трис.
– Можно задать следующий вопрос?

– Спрашивай, - разрешил Тадж’А.

– Я могу привести сюда супругу?

– Нет, - сразу же ответил Источник. – Но ты можешь привести сюда Веронику.

Трис удивился этому предложению, но задумался о другом. Как Тадж’А узнал истинное имя девушки?

– Благодарю, - поклонился он Золотому Человеку. – Мы воспользуемся твоим любезным приглашением в самое ближайшее время.

– Тогда, на этом все!

Трис уже усвоил эту странную манеру разговора. Иногда Источник разговаривал с ним по многу часов подряд и, взявшись что-либо объяснять, говорил нормальным языком. А в другой раз был не в меру лаконичен и обрывал разговор тогда, когда хотел. Пусть даже всего через пять минут после начала диалога. Но это была та объективная реальность, с которой не поспоришь. Источник всегда прав, даже когда неправ. Просто ни у кого, - у Триса так точно, - нет такой силы, которая заставила бы Тадж’А делать то, что от него ждут.

«Габи могла…»

Да, начало их общения, Габи и Тадж’А, было более, чем многообещающим, но кто же знал, что она на четверть волчица?

«Я знал, - признал Трис. – Не в этих терминах, разумеется, но я же не просто так выбрал тогда именно ее?»

Что-то в ней было. Особое. Многообещающее и совершенно неуловимое. Иди знай, что его тогда в ней зацепило? И так ли плохо, что она оказалась именно той, кто серией правильных ходов способен превратиться из рядовой пешки в полноценного ферзя?

Трис полагал, что им обоим тогда сильно повезло, и хотел надеяться, что везение это не будет слишком коротким, потому что проблем ему хватало и без этого. И одна из таких проблем ожидала его сейчас в чайном павильоне, который так только назывался, поскольку ни разу не павильон, а просто уютная гостиная в цинском стиле. Вообще-то в палаццо Коро такой специальной комнаты, предназначенной для чаепития, никогда не было, тем более ни одно помещение в замке не могло считаться павильоном. Имелось несколько небольших и в меру уютных гостиных, где можно было провести время за тихой беседой, но обустроить помещение, специально предназначенное для чаепития или для игры в карты – это никогда не приходило в голову людям из его окружения. Тем более такие «куртуазности» не интересовали его самого. Но, женившись, Трис принял на себя некие обязательства, и потому с недавних пор в палаццо появились «Китайский павильон» со всем необходимым для чайной церемонии или для того, чтобы просто посидеть за чашкой чая, «Игровая комната» с ломберными столами и выставкой карточных колод и «Зимний сад», который как раз сейчас строили на крыше западного флигеля.

«Все для любимой жены… Бедная женщина!»

А ей действительно было непросто. Марии было трудно с ним, а ему с ней, тем более что, не имея возможности жаловаться на то, но что ее действительно злило, Мария жаловалась на всякую ерунду. Ей не хватало общения, развлечений, приемов и балов, но главное, наверное, ей не хватало нежности и страсти. Мария не дура и не слепая, все видит и все понимает, а значит ревнует мужа, - не может не ревновать, - к внезапно возникшей из ниоткуда наперснице Габриэллы Мишельер Берунико де Габардан. Положение спасало лишь то, что Мария Перигор-Мишельер была хорошо воспитанной женщиной и знала, что правильные жены сцен мужьям не устраивают. А еще она помнила, - и Трис мягко, но последовательно не давал ей об этом забыть, - что это она попросилась замуж, испугавшись открывшейся перед нею бездны. Страх и здравый смысл заставили ее действовать, но сейчас, когда, как она думала, опасность миновала, ей стало труднее справляться с тем, что совсем недавно казалось «сущей ерундой». Однако это была отнюдь не ерунда, и Трис заранее предполагал, что так, в конце концов, и случится. И это он еще не знал тогда, - до свадьбы и прочих привходящих обстоятельств, - что будет происходить с ними на самом деле.

В то время он думал только о том, что Мария, привыкшая в силу необходимости вести более чем деятельную жизнью, может заскучать в чисто представительской роли первой дамы герцогства и клана. Ведь правящая герцогиня – это отнюдь не декоративное создание. А жена герцога – это в большинстве случаев как раз красивая кукла, роль которой сводится к соблюдению этикета и поддержанию реноме мужа. И еще, быть может, к поддержанию приличествующих их статусу социальных контактов и стиля жизни. Исходя из этих обстоятельств, Трис сразу же определил Марии, - разумеется, с ее согласия, - тот круг дел, в которых ожидал от нее деятельной помощи, и вскоре убедился, что был в этом вопросе абсолютно прав. У Марии по-прежнему было, чем заняться, и занятия эти отнюдь не сводились к чаепитию с другими светскими дамами, хотя и этот аспект ее жизни им не был забыт. Встречи с дамами, принадлежащими к высшему свету империи, были полезны и обязательны, а дружба с принцессой была и вовсе бесценна.

Другой проблемой, о которой он думал, соглашаясь сделать герцогине предложение и столь скоропалительно на ней жениться, была возможная ревность Марии к Габи, учитывая место, которое занимала сестра в клане и ее роль кланового военного вождя. И неважно, что Габи спасла Марии жизнь и организовала ее брак, после свадьбы их дружба в любом случае должна будет претерпеть изменения. Поэтому Трис сразу же поддержал желание Габи покинуть палаццо Коро и иметь в городе свой собственный дом, да и свой двор заодно. И вот теперь, когда она жила отдельно и не слишком часто попадалась Марии на глаза, та не должна была, вроде бы, зацикливаться на Габриэлле. Но кто же знал, что вместо одной проблемы возникнет другая. Ушла в тень Габи, зато появилась Беро, и это было куда серьезнее, чем ревность к сестре, поскольку речь шла уже не о сестре, а о любовнице. Да и, вообще, дела, так или иначе связанные с Берунико, с одной стороны, требовали особого внимания и отнимали у Триса много времени, а, с другой стороны, являлись тайной Рода, посвящать в которую свою жену он считал, как минимум, преждевременным.

– Здравствуй, Мария, - сказал он, входя в чайный павильон. – Как прошел твой день?

Слава богам, они успели перейти на «ты» еще до женитьбы, и теперь ему не нужно было заморачиваться с куртуазностью и сестрой ее учтивостью.

– Все в порядке, - улыбнулась она. – Но нам, Трис, надо поговорить! Пришло время!

— Прямо сейчас? – внутренне поморщился Трис, но, как и Мария, изобразил улыбку. Все-таки политес должен был быть соблюден.

– Да, - кивнула она. – Здесь и сейчас, позже мне может не хватить решимости.

«Не было печали… - вздохнул он мысленно. – Но, с другой стороны, может быть, оно и к лучшему. Объяснимся, наконец. Расставим, так сказать, все точки на «i». Порешаем вопрос, как говорят наши друзья на Той Стороне…»

Воспоминание о контрагентах на Той Стороне заставило сердце болезненно сжаться. И дело было, разумеется, не в том, что Суворину и К° могла угрожать серьезная опасность. Судя по тому, что знал Трис, могла и, скорее всего, угрожала. Однако Суворин Трису, по большому счету, никто и звать его никак. А вот то, что из-за этой странной околомагической компании рискуют жизнью небезразличные ему лично Габи и Беро, это совсем другое дело. Однако и то правда, что отказать он им в этом вопросе не мог. Для Беро, да и для Габи, все это выглядело совсем иначе, чем для него. Вот поэтому он их и отпустил без возражений, но то, что он не будет волноваться, он им не обещал. Одно успокаивало, Габи – это Габи, с ней они, имея в виду Беро и гораздо менее знакомую ему Бья, не пропадут.

«Не должны пропасть!»

– Насколько серьезным будет разговор? – спросил он Марию, понимая, что на этот раз ему от «разговора по душам» отвертеться не получится.

– Я бы предпочла, чтобы ты закрыл это помещение ото всех.

«Значит, придется касаться и «тайн Мадридского двора!» - вздохнул мысленно Трис, перекрывая доступ в чайный павильон и устраиваясь в кресле напротив жены.

– Я тебя слушаю!

– Трис, - Мария отставила чашку с чаем на боковой столик и посмотрела ему глаза в глаза, - я понимаю, что для тебя, для всех здесь, - сделала она охватывающий помещение жест, - я все еще не совсем своя… Может быть, вовсе чужая, и своей до конца не стану никогда, но ты должен решить, как нам жить дальше. У Эвы Сабинии от меня тайны. Не от Габи и даже не от Берунико, хотя мы с принцессой дружим… ну пусть не дружим, но знакомы, общаемся с детства, а с Габи и Беро она едва знакома. То, что она с ними спит, а это не секрет, ничего не объясняет. Должно быть что-то еще. Конечно, Габи спасла и меня, и Еву Сабинию, и нас с тобой сосватала… Я благодарна ей. В этом не может быть сомнений, но я… Пойми меня правильно, Трис, я не ревную ни принцессу, ни тем более Габи, но я живу в этом доме, пересекаюсь со множеством людей, твоих людей, Трис, и я вижу то, что вижу. Есть мой двор, и это просто мои партнеры по чаепитиям, игре в карты или другим глупостям. И есть твои люди. Они вежливы со мной, почтительны, но они знают, что я для них не своя. В палаццо все время что-то происходит, появляются из ниоткуда и так же внезапно исчезают какие-то люди, временами резко подскакивает напряжение магического поля, меняется магический фон, проводятся какие-то встречи за закрытыми дверями… И добро бы, только между тобой и Габи, но в них порой участвуют и другие твои родичи и сотрудники, но не я. Здесь все время что-то происходит, я это чувствую, но не могу понять, что это такое. Или вот Беро… Нет, не то, что ты подумал! – остановила она жестом готового «взорваться» Триса. – Боги… Ну спит она то с тобой, то с Габи, а возможно, и с Эвой Сабинией. Неприятно, странно, быть может, даже моветон или сразу скандал, но я сейчас о другом. Кто она? Откуда взялась? А Бья? А Генрих? Рядом с тобой возникают из ниоткуда молодые сильные маги, образованные, воспитанные и при этом никому в столице неизвестные. И как раз они посвящены, кажется, во все то, к чему меня ты попросту не подпускаешь. Я уже не говорю о зашифрованных позициях в расходных книгах. Какие-то объекты, места и операции, в которые вкладывается уйма клановых денег, но начнешь разбираться, все под грифом секретности. Тайна рода, клановые секреты… И вот, что любопытно, среди допущенных все те же лица: Габи, Бланка и Берунико с Генрихом… Скажи прямо, ты мне не доверяешь? Ты опасаешься, что я предам тебя из ревности или о чем-нибудь проговорюсь по дурости? Но ты же знаешь, что я не дура. Я тянула на себе все герцогство с пятнадцати лет. Может быть, не блестяще, не так эффективно, как хотелось бы, но ведь не разорились! Не распались! Не пошли в разнос! А ревность… Что ж, я знала, что у нас с тобой брак по расчету, и расчет этот был, прежде всего, мой собственный. Обидно, конечно, но… любовь зла. Но я сейчас о другом. Отчего это должно влиять на мою лояльность Дому? Я этого не понимаю, Трис. Но хочу понять и готова услышать от тебя любое объяснение!