Тут всё не наяву:И те цветы, что я зову живыми,И вещи, что зову моими,И комнаты, в которых я живу,Тут все не наяву,И я хожу шагами не моими, —Я не ступаю, а сквозь сон плыву.Из бесконечности волною пеннойМеня сюда забросил океан.Едва прилягу на диван —Поток минувшего умчит меня мгновенно.Засну — и окажусь на дне.Проснусь — и сквозь редеющий туманИз темных снов доносится ко мнеИзвечный, грозный гул вселенной.
Разговор птиц
Кто, опричь меня, знакомС птичьим языком?..Чуть трепещут камыши,Чуть мерещится в тиши —«Вью, вью, вью» и «вьет, вьет, вьет»,Значит, скоро рассветет,Вспыхнет зорька в зябкой дрожи…Так про что это, про что же?Про что?Разумеется, про то.«Цвири-цвири», слышь-послышь…Тишь.Ну так что же? Да иль нет?..Лишь роса блестит в ответ,Влажны листья диких роз,Кто-то где-то произнес:«Тью-тью-тью, тю-и, тю-и» —Да, да, да, молчи, таи.Это значит: чуешь, чу?Чую, знаю и молчу.Да, да, да, я знаю тоже…Так про что это, про что же?Про что?Вот про самое про то.«Цвир, тю-и, ку-ку»… Кто знает,Может быть, уже светает?..То не нота и не тон —Что-то из лесных сторон.Тишиной навеян шорох, —Чей он, чей он, чей он — шорох?..Листьев? Тростника? Осоки?То ль колосьев шум далекий?Да иль нет?.. Но я-то знаюИ мечтаю, напеваю.«Цвир, цвир, цвир» — звенит не зря,Разгорается заря,Пташка пташку окликает…Ну а все-таки… Кто знает?!Что ты! Солнышко встает:Птица ль птицу не поймет,Мне ли песенки звенящейНе понять в росистой чаще, —«Тью-фюить» — кругом пошло.Это значит — рассвело.
1913
Лодзь
Ну, а если нет?
Ну, а если нет? Если это бред?..Мучусь грезой безрассудной,Призываю образ чудный,Жажду угадать ответ,Ибо, если нет,Тогда… трудно!Ну, а если да? Если будет так?..Вспыхнут зори в жгучей дрожи,Разгорится день погожий,Как багряный мак,Ибо, если так,Тогда… — Боже!!
5 августа 1915
Лирическая ирония
Я приходил с визитомК той гордой, беспощаднойИ что-то бестолковоТвердил… (О, бред больного!)Терзал тебя стихами,Ломал, корежил словоИ разгрызал зубами(Мне лишь бы не заплакать!)И кровяную мякотьДавал тебе, давясь слезами:«Глянь!»Я приходил с визитомК той скрытной, непонятнойИ снова бредил, сноваГубами и плечами…(О, гром тирады этой,Тиранской и терновой!)Внимали ей суровоСвященные предметы:Недрогнувшие стены,Нетронутое ложе,Не раздробленный кулакамиСтол.Теперь с печалью скрытойСижу я одиноко,Задумавшись глубоко,На сотни дней разбитый,И все мои визиты,Все до единой раны,В клубок безумный свиты.А я уже счастливый,Любимый и желанный,А я уже далекий, пьяныйМуж.
Владислав Броневский (1897–1962)
О радости
Над тихой водою лазурнойнебо лазурное тихо,но ветер ворвался бурныйзелено, молодо, лихо.Ты откуда — шальной, зеленый,над какими летал лесами?Еще в росах калины и клены,а глаза еще полны слезами.Устоялось вешнее вёдро,Воздух золотом солнца светел.Зелено, молодо, бодро,сердце, лети, как ветер!Светом и шумом зеленымнизвергайся, радость живая!..Вешним калинам и кленам,тебе и себе напеваю.
Полоса тени
Мелькнула птица, бросив теньна окно, где свет царит дневной…И вот опять — простор весеннийи высь бездонна надо мной!А зелень! Пропадешь в зеленомпространстве трав, деревьев, лоз!Идти, родная, далеко намсквозь шелест кленов и берез.Нам жить да жить в земном свеченье.Полжизни, правда, не вернешь…Вот птица полосою тенимелькнула с криком… Ну и что ж…
Закат
По снегу, что выпал впервые,белый день босиком пляшет;кудри рассыпал ржаные,шляпой соломенной машет.Пламя пробрало соломурозово, зеленовато, лилово…Счастья — дню золотому!Славься, огнеголовый!Под небом, ясным по-детски,за горою скрылась усталогромада света и блескаи на землю тенью упала.
Константы Ильдефонс Галчинский (1905–1953)
Спящая девочка
Дочери Кире и Анджею Ставару
Доченька, спи. Ночь приближается мерно,Полным составом нот тишину дробя.Если прислушаться, в этой ночи, наверно,Отыщется что-то и для тебя:Месяц и улочка, что, забирая правей,Сворачивает в мирозданье,И ветер для легких твоих кудрей,И тень для щеки твоей,И для сердца — страданье.
1947
Стишок о воронах
Во мгле дубовой кроныуселись две вороны,а воздух весь блистает;томит ворон дремота,летать им неохота,снежком их засыпает.Ни ручеек привычный,ни городок фабричныйим не сулят урону;сидят вороны рядом,глядят безумным взглядом —ворона на ворону.Коль в ноты превратить их —четыре струнных нитизвучали б над простором,а так — во славу воронамв оцепенении сонном —in saecula saeculorum [2] .Небо в искристых звездах,голубеющий воздух,ночь, вихрь — воронам укрытье.Спи, ручей нежурчащий,доброй ночи вам, чащи,вороны, спите!
2
Во веки веков (лат.).
1952
Ведь не удастся выразить все это…
Ведь не удастся выразить все это…Шум за стеною записать хотя бы!Дождь? или поезд? ишь шаги по тротуару?Льет слабый свет извозчичий фонарик,к стене прибитый странно…И голубь глиняный, щегленок деревянный,и рыцарь наш XVII-вековый на лошади XV века…