Коза на роликах
Шрифт:
Так верещать могла только задушевная подружка Люсенька.
Василиса медленно открыла глаза. Так и есть, Люся. Стоит с грязным полотенцем, чуть дальше улыбается Вероника Абрамовна, а на самой Василисе всей тушей расположился Малыш и перекрыл дыхание.
– Нет! Она все еще лежит! Вася, мы, если хочешь знать, рассчитывали на оладьи!
– Люсенька… Не ори… Ах, если бы ты, Люсенька, знала, какой мне дивный сон снился… как будто тебя куда-то увезли…
– Не дождешься!
Василисе пришла на помощь Вероника Абрамовна. Она ловко намешала тесто в кастрюльке, и вскоре на столе уже стояла тарелка с пышными оладьями. Только съев десяток этой прелести, Василисе удалось выкинуть из головы нелепое видение с иномаркой.
Утром подруги вместе с Вероникой Абрамовной выходили из дома, и в прихожей Василиса настойчиво толкала свою соломенную реликвию в руки гостьи.
– Возьми! Это тебе в благодарность. Бери же, не стесняйся!
– Да куда мне ее? – уворачивалась от подарка та. – Мне ее и носить-то не с чем!
– Ничего! Летом платьице наденешь, перчаточки белые, а на головку эту красоту! Сразу все поймут, что у тебя вкус отменный. Бери! – настаивала Василиса и пыталась нахлобучить шляпку Веронике Абрамовне прямо поверх теплого платка.
В конце концов та сдалась и шляпку сунула в большой полиэтиленовый пакет из-под картошки, который ей любезно предоставила Люся.
Уже подходя к дому Вероники Абрамовны, подруги в последний раз напоминали:
– Только не спутай, заходи ровно через пятнадцать минут после нас, понятно?
Женщина старательно кивала.
– Люся, ты луковицу захватила? Давай! – потребовала Василиса у самой двери Капитолины. Сунула нос в разрезанный лук и, оросившись слезами, нажала на звонок. Дверь открыла сама Капитолина. Теперь она была в игривом маленьком фартучке, на голове топорщилась прическа, а губы были накрашены свекольной помадой.
– Мы к тебе! – смело прошагала Василиса в прихожую. – Проходите, Людмила Ефимовна, не тушуйтесь.
Люся несмело продвинулась в квартиру.
– Знакомьтесь, Капитолина, это мой адвокат, – бросила небрежно Василиса Олеговна, без приглашения шествуя в гостиную и располагаясь на диване.
Капитолина при слове «адвокат» стремительно побледнела, и оборки на маленьком фартучке мелко затряслись.
– Что это вас с утра пораньше с адвокатами носит… – пыталась храбриться она. – Вы б еще прокурора притащили! – И тут же рявкнула куда-то в глубь квартиры: – Коля!! Николай! Собирайся, за тобой пришли!!
В дверях несмело показался белотелый плюгавенький мужчинка в майке и высунулась круглая рожица подростка. Люся, взглянув на зятя Вероники Абрамовны, только фыркнула: такого-то клопа можно было и тапкой…
– Нам никакой Коля не нужен! – грозно начала Василиса. – Мы за вами! Не раскрывайте так широко рот, сейчас объясню: вчера я у вас купила в киоске водку… Кстати, бутылочку я брала газеткой, так что все ваши пальчики на ней, как живые, так вот! От этой водки мой муж скончался!!
Василиса ткнула в глаза платочек с завернутой луковицей, и слезы из раздраженных глаз брызнули с новой силой.
– Он, конечно, сволочь был, пил… гонял меня… не ценил, прямо скажем… Но так ведь живое существо!! А вы его… как таракана… отравой!!
Капитолина медленно осела на диван, потом, опомнившись, вскочила и вытянулась в струнку.
– Никак нет! – отчего-то рявкнула она по-армейски. – Отравой не торгуем!
– Не лги мне!! Экспертиза доказала! Сгубила мне полноценного супруга!! И не спорь, только в тюрьму! – свирепо взревела Василиса, и тут же ее голос сделался жалким и тихим: – Что вы скажете, Людмила Ефимовна?
– В тюрьму, – качнула головой Люся и вытащила из старенькой сумки обернутый в полиэтилен «Уголовный кодекс».
Неожиданно ожил Коля. Задрав по-верблюжьи голову, перекатываясь с носка на пятку, он важно прошепелявил:
– Пъедъявите удохтовегение!
– Что он сказал? – обернулась к Капитолине Люся. – Что-то ведь он хотел сказать… Кстати, ваши документики, господин! Сейчас прописочку полистаем, по компьютеру пробьем…
– Капочка, ты язбигись со своими знакомыми, а я чайку пгидумаю… – торопливо испарился Коленька, и уже на кухне послышалось, как он грохает чайником.
Именно в эту минуту и появилась в дверях Вероника Абрамовна.
– Мама! Ты еще куда прешь? Что, все гадости сразу, что ли? – начала раздражаться Капитолина, но ей не дали договорить.
Василиса вскочила с кресла, будто туда подвели ток.
– Вероника Абрамовна!! Неужели это вы?! Сколько лет!! Вы что, здесь живете? А мы вот по делам, женщину в тюрьму сажать будем. Она моего муженька… любимого… водкой отравила… А он хороший еще был, живой…
– Мам, – проблеяла Капитолина. – Ты же знаешь, разе я кого отравлю?
– Молчи, злыдня! – цыкнула на нее Василиса и стала торопливо пояснять Люсе: – Вот сто лет Веронику Абрамовну не видела! Такая радость! Вы посмотрите в «Кодексе», может, там на знакомых какие скидки имеются? Я про тюрьму беспокоюсь.
– Ну какие ж скидки? – упрямилась Люся.
Капитолина не хотела в камеру. Она уже тихонько подвывала и толкала мать в бок локтем.
– Ма! Ну зачем мне в тюрьму! Скажи, пусть деньгами возьмут.
– А деньгами можно? – опять спросила Люсю Василиса.
– А сколько ваш сердешный стоил?
Василиса задумалась. У нее отродясь никаких мужей не водилось, поэтому и расценок она не ведала.
– Миллион! – выдохнула она. – Хороший был, в жены меня взял добровольно. Меньше никак не могу.
– Да где ж я вам миллион возьму? – опешила Капитолина. – Хотите, могу своего мужа отдать, он у меня даже не регистрированный. Но я честно вам скажу: и он на миллион не тянет. Так только… тысяч на десять…
– Короче, вот что, – рубанула Василиса растопыренной пятерней. – Денег у тебя нет, твой шепелявый мне не нужен, у моего-то с дикцией все в норме было, поэтому будешь выплачивать мне пожизненную пенсию. Каждый вечер я буду приходить к тебе ужинать, а уж ты расстарайся, пельмешков там, курочки копченой, ну что мне, учить тебя, что ли? И еще учти, мой супруг каждую пятницу стирку затевал, поэтому будешь у меня еще и стирать по пятницам и супружеский долг… ага, это уже не надо… И не вздумай куда-нибудь съехать, я женщина пожилая, мне за тобой по городу бегать невмоготу, не ровен час сердце не выдержит.