Крепость
Шрифт:
Он в тупике: С одной стороны, хочет превратить флотилию в крепость в Крепости – с другой стороны, этим, возможно увеличит для всех нас риск попасть под раздачу, потому что янки, если они почувствуют сопротивление, тут же заставят говорить свои тяжелые орудия...
Несмотря на это, вскоре из Бункера доставляют и устанавливают в уже подготовленные позиции еще больше скорострельных автоматических пушек на «сельскохозяйственной сторо-не». И поскольку при этом выполняется энергичная и трудоемкая работа, Старик снова быстро оживает. Когда он чувствует, что я за ним наблюдаю, то поясняет:
– Обеспечение безопасности от французов – никуда не денешься. Не дадим шанса этим госпо-дам застать нас здесь врасплох.
На обратном пути в главный корпус шагаю рядом со Стариком.
– Хорошо еще, что все лодки у нас ушли, – ворчит он себе под нос.
Хорошо? Размышляю – что здесь «хорошего»? Если бы наши лодки были в Бункере, то у нас хотя бы был шанс выкарабкаться из этого мешка.
– Ну да: tabula rasa… , – только и отвечаю.
– Можно и так сказать. Но это совершенно не верно. Ведь, в конце концов, у нас все еще есть наша старая подлодка-ловушка.
– ... которая является всем чем угодно, кроме того, что готово к выходу в море, – дополняю язвительно.
Зайдя в кабинет, Старик поступает так, будто ему предстоит сразу погрузиться с головой в безотложную работу. В действительности же только перекладывает стопки бумаг с одного края стола на другой. Но спустя некоторое время, прекращает это дело и пристально смотрит на меня:
– Получен приказ, тайно вывезти с верфи Бреста ценные механизмы и устройства... Фокус в том, что у нас больше нет подлодок! – Старик внезапно ухмыляется с видом человека, уверен-ного в своей правоте.
– Но им, в Коралле, уже должно быть известно, что у нас больше нет подлодок.
– В Коралле? У них там, наверное, совсем крышу снесло! – задумывается Старик, и затем про-должает без перехода:
– Впрочем, теперь нам положена фронтовая надбавка.
– С чего бы это?
– Потому что янки сидят у нас уже на шее…
– Здорово!
Старик замолкает. Но спустя некоторое время начинает снова:
– Управление еще работает. Разве не удивительно, как хорошо они нами управляют?
Вместо того чтобы отвечать, говорю:
– И откуда должны прибыть деньги?
– Мне это тоже интересно...
– У нас уже довольно давно имеется комендант Крепости, – цепляюсь, выждав немного, – но почему только сейчас встал разговор о надбавке?
– Потому что только теперь объявлено осадное положение, – спокойно объясняет Старик. И так как я, очевидно, выгляжу совсем уж тупым, он добавляет:
– У них там имеются острые разногласия во мнениях – во всяком случае, в том, что касается на-шего жалованья.
– Понятно!
Едва Старик хочет еще что-то сказать, в дверях появляется адъютант, вытягивается в струнку и докладывает:
– С сигнального поста сообщают – лодка U-730 прибывает, господин капитан!
Старик вскакивает и будто громом пораженный застывает с открытым ртом, свесив руки. Затем рывком выходит из своей неподвижности и кричит адъютанту:
– Быстро! Вызовите шофера! Едем к Бункеру! Портупею с пистолетом!
Уже в машине Старик говорит:
– Молодец Морхофф! Не попался!
Старик настолько сосредоточен, наблюдая за дорогой и помогая водителю безопасно про-езжать между развалин, что не осмеливаюсь спросить его, что такое эта U-730 и что должно значить «не попался». Я не знаком с командиром Морхоффом.
То и дело Старик бросает мне несколько фраз, словно детали пазла:
– Морхофф прибывает из Шербура – нет: Он должен был уйти туда! – Да, такие дела... Твою мать!
Водитель чуть не задевает задней осью огромный кусок стены, и почти сразу же опасно виз-жит правое переднее колесо. Но он снова выворачивает машину, и Старик довольно ворчит:
– Да – так-то лучше!
– Почему Шербур? – задаю вопрос и думаю: разве Шербур не пал еще в конце июня?
Вместо того чтобы ответить, Старик громко говорит:
– Он должен был доставить туда боеприпасы. Но затем, слава Богу, все стало уже слишком поздно... Это была безумная история.
Он как раз хочет начать рассказывать безумную историю, как дорога опять отнимает все его внимание.
– Если так и дальше пойдет, – ругается он, – мы не скоро доберемся до Бункера ...
Конечная часть Rue de Siam свободна. Доезжаем до поворотного моста. Здесь Старик снова выдает:
– На лодке был груз снарядов для Шербура. Там еще должно было быть сопротивление, но бое-припасы у них заканчивались.
– И почему сейчас такой переполох?
– Так мы же давно списали эту подлодку! Шербур давно пал, а они больше не выходили на связь.
Старику приходится все это говорить, обернувшись ко мне через левое плечо. Он произносит каждое слово ясно и отчетливо, и, все же, во мне остается некоторое безразличие к его переживаниям.
– Прибавь-ка газу! – прикрикивает он на водителя, и как только тот выжимает педаль газа, меня высоко подбрасывает и мотает из стороны в сторону, и я бьюсь так сильно головой о верх автомобиля, что чуть не раскалываю череп.
– Удачно! – констатирую очередной удар.
В Бункере встречаем инженера флотилии.
– Пожалуй, больше не имеет смысла ремонтировать лодку фон Брауля, – обращается Старик, подойдя к нему, когда мы входим в мастерские.
Я опять не понимаю: Разве Старик сам не настаивал на ремонте клепки старой лодки-ловушки? Флотинж, кажется, тоже не понимает Старика.
– Теперь у нас есть U-730, – поясняет ему Старик. И это звучит как «Душа моя, чего тебе еще надо?»
– Ах, вот как! – выдыхает инженер.