Чтение онлайн

— Это не моё дело, но у этого парня есть сок. Я никто, как ты и сказала. Но у этого парня есть средства, чтобы тебя засудили.

Её глаза закрылись на мгновение, и, слава богу, я не видел, что бы там ни было.

Она вернулась, сказала:

— Я ухожу.

Я уставился на неё, она казалась почти обычной.

Затем:

— Держись, блядь, подальше от меня, Тейлор, и, кто знает, может, я потеряю к тебе интерес.

Я выдержал её взгляд:

— Вот в чём загвоздка, девочка. Я не имею ни малейшего намерения терять к тебе интерес. В самом деле, следующей я собираюсь поболтать с твоим братом. И я знаю, где ты живёшь, ты это знала?

Её рука поднялась, и только с огромным контролем она опустила её.

— Спи чутко, Тейлор. Когда-нибудь я буду над твоей постелью, ты проснёшься и услышишь, как зажигается спичка.

Я сохранил нейтральное выражение, сказал:

— Буду ждать тебя. Может быть, даже покажу тебе ирландскую версию креста.

Она не поняла, ей нужно было знать, почти плюнула:

— Какого чёрта это значит?

— О, очень похоже на то, что ты сделала с парнем, с одним отличием.

Она вскинула глаза в пренебрежительном жесте, спросила:

— И в чём бы это?

— Больше гвоздей.

И она исчезла, как какой-то призрак, который на самом деле не принадлежит дневным часам.

18

Перейду этот мост, когда подойду к нему.

Я пошёл на кладбище, чувствуя себя таким виноватым, что не пришёл на похороны Коди. И что принести?

Немного поздно для цветов, и он не был любителем цветов. Он был без ума от группы Franz Ferdinand, поэтому я купил один из их компакт-дисков, а продавец в музыкальном магазине сказал мне:

— Они уже не в форме.

Типа я спрашивал.

Я хотел добавить: «Коди — тоже».

Шёл дождь. Кладбищам, я думаю, по статуту полагается дождь. Пока я шёл среди крестов мёртвых, я очень старался не читать надписи. Я нёс на себе достаточно покойных, чтобы обеспечить монастырь непрерывной молитвой. Удивительно, что мы всё ещё единственное место захоронения с протестантской и католической сторонами.

На Севере задавались вопросом, почему мирный процесс снова в клочья, а здесь даже мёртвые были разделены.

Я нашёл могилу в течение пяти минут, маленький временный маркер, просто с именем Коди и датой смерти. Вам не разрешают устанавливать надгробие в течение года. Почему? Типа, ты передумаешь и скажешь: «Я немного подумал и решил не заморачиваться с памятником»?

Участок был настоящим бунтом цветов, миниатюрных статуэток всех святых в календаре, крошечных мягких игрушек — уже изрядно промокших под дождём — и фотография Коди в рамке. Она была не похожа на него, и я был почти рад. Это была постановочная фотография, а вы никогда не застали бы его неподвижным достаточно долго для такого формального штудирования. Я никогда не знаю этикета могил. Ты преклоняешь колени, молишься, выглядишь уныло — что входит в сделку?

Я опустился на колени.

Блядь.

Мои штаны черпали грязь и траву — будет проблемой чистить — я положил компакт-диск в изголовье и сказал:

— Ты мог бы быть претендентом.

Сказал это с американским акцентом — он его очень любил. Я думаю, я имел это в виду, хотя, как лучшие молитвы, это звучало пусто в основе. Не слова, они были хороши, а просто фальшиво.

Я поднялся на ноги, моё колено болело, и услышал:

— Мистер Тейлор.

Я повернулся и встретился с матерью Коди. Я видел её только один раз, когда её муж плюнул мне в лицо. Она была одета в тяжёлое чёрное пальто, такое же тёмное, как тени под её глазами. Я кивнул, по-настоящему потеряв дар речи.

Она посмотрела на свёрток, который я оставил, и я сказал:

— Компакт-диск.

Чувствуя себя не просто жалким, а смешным.

Она кивнула:

— Он любил музыку.

Может ли голос быть усталым, изношенным?

Её — да.

Она протянула руку, и я вздрогнул, ожидая удара. Она нежно коснулась моего рукава и сказала:

— Он так восхищался вами.

О Боже.

Мне нужно было это сказать, как бы жалко это ни звучало:

— Мне так ужасно жаль.

Она смотрела на его фотографию, в её глазах была вся скорбь, которую вы когда-либо видели.

— Когда теряешь ребёнка, жизнь теряет всякий смысл, — сказала она.

Прежде чем я успел произнести какую-то ужасную банальность, она добавила:

— Вы человек, вокруг которого течёт потеря.

И в ужасный момент я подумал, что не сдержусь.

— Я не ненавижу вас, мистер Тейлор, — добавила она. — Вы дали нашему Коди настоящее чувство цели на короткое время.

Мне хотелось сказать «спасибо», но у меня пропал голос.

Она продолжила:

— Если бы я ещё молилась, я даже попыталась бы помолиться за вас. Но, как и я, вы, думаю, уже вне божественной помощи.

Меня много раз проклинали эксперты, но мало чьи слова так не проклинали меня, как эти. Это был тихий тон чистой убеждённости.

— Пожалуйста, уходите. Я хочу побыть одна с моим мальчиком.

Когда я уходил, я сказал себе:

— Мертвец в пути.

Я встретился с Ридж в отеле «Джурис» в конце Куэй-стрит. Там была кофейня, которая гордилась своим классом. Игра была такая, и я не знаю, не думаю, что покупка кофе наделяет тебя классом, сколько бы ты ни заплатил за эту херню, но что я, чёрт возьми, знаю. Я заказал двойной эспрессо, но кофемашина сломалась, поэтому я взял диетическую колу.

Ридж пришла, выглядела более собранной, чем в последнее время. На ней была кожаная куртка, короткая бомбер, и юбка\!

Я уставился на её ноги, и она посмотрела на меня тем самым взглядом.

— Что? — сказал я. — Ты постоянно носишь джинсы, мне просто интересно, что ты прячешь.

Она злилась, но, будучи женщиной, также была любопытна.

— И…? — спросила она.

Быть с ней вежливым всегда было чревато, поэтому я ответил:

— Я видел и хуже.

Она уставилась на мой слуховой аппарат и мои покрытые синяками руки.