Крест
Шрифт:
Я посмотрел на парня, и он сказал:
— Ну, у него есть сын, который скоро пойдёт в колледж, так что, возможно, он оставит её для него или просто как маленькое место в городе для ночёвок. С недвижимостью в центре города не прогадаешь.
Это меня очень беспокоило.
Он почувствовал мою неуверенность.
— Вы хотите продавать, мистер Тейлор?
— Да, конечно, — сказал я.
И выпроводил его.
Меня охватила грусть, меланхолия, тяжёлая, как те камни, которыми я нагрузил Шона.
Мой паспорт был обновлён, и фотография в нём делала меня похожим на загробного призрака. Мне не от чего было избавляться. Гейл сожгла мои книги, а я давно сжёг большинство мостов. Мои прощания… да, они займут не больше двух минут. Мне было не по себе, я вышел из квартиры, пошёл по городу, спрашивая себя:
«Будешь ли ты скучать?»
Я не знал.
Я зашёл в кофейню. Знал, что если зайду в паб, то обязательно выпью, и это решит все мои проблемы с поездкой. Я заказал латте и отогнал мысли о недавних событиях. Когда принесли мой кофе, появился Стюарт. Он спросил, может ли присоединиться, и я попросил официантку принести ему травяной чай. На нём был деловой костюм, дорогая рубашка и галстук. Когда ты всю жизнь покупал дешёвое, ты знаешь, что такое качество. Он казался совершенно спокойным.
— Итак, Джек, ты нашёл Шона? — сказал он.
Лёгкая улыбка играла на его губах.
— Нет, не повезло, — сказал я.
Он поблагодарил официантку за чай, затем сказал:
— Наверное, вернулся в Лондон, как думаешь?
— Понятия не имею.
Чтобы перевести его с этой темы, я рассказал ему о продаже квартиры и своих планах эмиграции. Он спросил, кто покупает моё место.
Когда я сказал ему, он нахмурился.
— Что? — спросил я.
— Я просто немного удивлён тобой, Джек, ты же защитник старого Голуэя, хранитель кельтского пламени, всё такое хорошее. Этот парень, Фланаган, он спекулянт. Он превратит твою квартиру в комнаты для сдачи и запихнёт туда три семьи неграждан.
Я почувствовал себя уязвлённым, он задел нерв. Я знал, что миссис Бейли не хотела бы этого. Она ненавидела жадность и безжалостность, а теперь я был частью новой сделки.
— Три комнаты? Там и кошку негде повернуть, — попытался я.
Он улыбнулся.
— Сомневаюсь, что домашние животные будут разрешены.
Затем он сказал:
— Я следил за тобой. Заметил, что ты перестал ходить на вечерние прогулки.
Моё сердце ускорилось.
— Следил за мной? Зачем?
— Я в долгу перед тобой, Джек, должен убедиться, что ты в безопасности.
Я понизил голос и сказал:
— Не следи за мной, ладно?
Я встал, положил несколько купюр на стол.
— Вода была холодной? — спросил он.
Я замер. Мгновение той абсолютной тишины, затем в моей голове пронеслась Ридж и, да, моё сердце.
Я вышел.
Пробормотал: «Не думай, просто иди».
У The Body Shop стоял уличный музыкант, исполнявший отличную версию «Crazy». Я подождал, пока он закончит, взял всю мелочь, какая была, и положил в кепку, лежавшую перед ним.
Он посмотрел на неё, пересчитал и сказал:
— Это, блядь, что?
— Это всё, что у меня есть, — сказал я.
Он разозлился:
— Ты слушаешь живую версию моего выступления и думаешь, что это того стоит?
Мне пришлось сдержаться. Спорить с уличным музыкантом — это безвыигрышная ситуация.
— Удачи, — сказал я.
Он крикнул вдогонку:
— Ага, с таким состоянием я, наверное, куплю новую машину.
Не помогало то, что у него был британский акцент.
Это ответило на мой более ранний вопрос о том, буду ли я скучать по Голуэю.
В следующие несколько дней я завершил последние приготовления к поездке. Мне нужно было к солиситору, подписать документы о продаже, я договорился о переводе денег в Америку, когда они поступят. Я собрал один чемодан. Глядя на него, стоящий в коридоре, готовый к отъезду, он казался жалким — остатками жизни, потраченной впустую.
Я пошёл на кладбище попрощаться со своими мёртвыми. Было слишком поздно извиняться. Дождь прекратился, и украдкой выглянувшее солнце дразнило небо. Я прошёл между надгробий и, произнеся свои жалкие слова тем, кого любил, решил навестить могилы Марии и её брата, спрашивая себя: «Я добился для них справедливости?»
Молодой человек стоял у свежей могилы, и его сходство с Марией было поразительным.
Я подошёл и сказал:
— Рори?
Он не испугался. Я полагаю, после того, что случилось с его семьёй, он был за пределами шока. Он посмотрел на меня, его глаза были влажными, слёзы на щеках. Он вздохнул и спросил:
— Вы из Гарда?
Тем больше ирландской жалости, что уже нет.
— Я был другом твоей сестры, — сказал я.
Он был ещё молод, но всё его тело говорило о возрасте, который не имеет ничего общего со временем и всё — с ужасом.
— Почему ты так долго? — спросил я.
У него не было ответа, он сказал:
— Мария рассказала вам всю историю?
Я не знал, что ответить, поэтому сказал:
— Я хотел бы услышать её от тебя.
Он кивнул, как будто это было справедливо.
— Машина, которая сбила миссис Митчелл?
Он говорил о наезде, который запустил всё это в движение.
— Будь мужчиной, — сказал я. — После всего, что случилось, хотя бы возьми на себя ответственность.
Он опустил голову.
— Это сделал я. Моя девушка была за рулём, и у неё было два привода, поэтому я сказал, что это я вёл. А затем я сбежал.
Господи Иисусе.
Я раздумывал, рассказать ли ему, что его ложь стоила жизни всей его семье и другим. Затем я подумал: «К чёрту», и начал уходить.
Он крикнул:
— Вы расскажете на меня?
Я не ответил.
В утро моего отъезда я уже собирался отключить телефон, когда он зазвонил. У меня было немного времени до того, как должно было приехать такси, чтобы отвезти меня в аэропорт, поэтому я взял трубку.