Чтение онлайн

– Я тебя зарою, поп! – яростно прошипел священнику Ковалев. – Помяни мое слово, я тебя закопаю!

– Все в руках божьих, – проглотил слюну отец Василий, развернулся и пошел прочь.

В том, что кто-то из конторы Дмитрия Александровича продался Ковалеву или тем, кто за ним стоит, формально не было ничего удивительного – время такое. И все равно, это был серьезный удар. «Надо сообщить в Москву!» – подумал отец Василий и ускорил шаг.

Дойдя до храма, он сразу кинулся в бухгалтерию, отправил Тамару Николаевну в магазин за чаем, кефиром, ну, и чем-нибудь еще на обед и сразу сел звонить.

– Дмитрий Александрович?

– Да, это я, Михаил.

– Дмитрий Александрович, как у нас дела?

В трубке на некоторое время воцарилось молчание.

– Неважно наши дела, – наконец откликнулся Дмитрий Александрович.

– А что случилось? – постарался сохранить душевное равновесие священник.

– Ершов повесился.

Внутри у отца Василия все оборвалось. Это было уже второе самоубийство человека, причастного к делу Ковалева.

– Как повесился?! Где?!

– Я и сам не могу понять как, – печально признался Дмитрий Александрович. – Кто-то ему в камеру шнур передал.

Священник не мог поверить собственным ушам. Он встречался с подобным, правда, очень давно, но чтобы повесился человек, дело которого ведет контора Дмитрия Александровича? Это уже что-то неординарное.

– Тогда и я скажу, – выдохнул он. – Ковалев знает, что я был у вас.

– Неудивительно, – после очередной длительной паузы откликнулся Дмитрий Александрович.

– Как это неудивительно?! – возмутился священник. – Что вы такое говорите?!

– Ох, Мишаня, – вздохнул Дмитрий Александрович. – Я уже ничему не удивляюсь.

Больше говорить было не о чем. Отец Василий медленно положил трубку и обхватил голову руками. У него больше ничего не осталось, разве что… Он встрепенулся – у него еще оставалась одна копия ковалевского журнала, правда, далеко, в Москве.

Он снова набрал московский код, а затем и Колькин служебный номер.

– Мне отца Виталия, – сказал он, когда в патриархии подняли трубку.

– Минуточку подождите, – откликнулся высокий мальчишеский голос. – Я вас соединю.

– Да, слушаю.

– Коля?

– Мишаня?! – изумился Колька. – Подожди, я перейду к другому телефону.

Некоторое время отец Василий ждал, но потом в трубке снова щелкнуло, и Колька почти без перехода начал его крыть на чем свет стоит.

– Ты что там вытворяешь, Мишка?! Ты в своем уме?!

– А что такое?

– Да отдаешь ли ты себе отчет, что висишь на волоске?! Если бы не слово старца Григория, быть тебе расстригой! Я знаю, что говорю!

– Ты толком объяснить можешь? – оборвал его отец Василий.

– Телега на тебя пришла – страниц на десять.

– Откуда?

– Из области.

Отец Василий задумался. Если это дело рук все того же Ковалева, то он поступил правильно – к пожеланиям областного начальства в патриархии относятся куда как внимательнее, чем районного. Видимо, нашел начальник милиции подходец к губернским структурам.

– И что, это так серьезно?

– Да куда уж серьезнее, – недовольно вздохнул Колька. – До патриарха, сам понимаешь, эта бумага не дошла, но тут и без него есть кому «вашим благословением» заняться, тем более что у тебя это не первый случай. Или я ошибся?

Колька не ошибся. Только за последние три месяца отцу Василию уже пришлось принимать у себя двух ревизоров, и, хотя отзывы о его трудах были достаточно благоприятны, еще одна «телега» в патриархию отнюдь не укрепляла позиций священника в глазах начальства. Но, с другой стороны, разве это было сейчас главным и разве для этого он позвонил?

– Слушай, Коля, – перевел он разговор в другое русло. – Мои бумаги еще у тебя?

В трубке послышался вздох, и у отца Василия сразу пересохло в горле – что-то было не так.

– Коля-а, – позвал он. – Где мои бумаги?

– Я тебе их выслал, – буркнул товарищ.

– Как так выслал? – не понял священник. – Зачем?

– Я устал от твоих закидонов, – сердито ответил Колька. – Извини, но я действительно устал.

– Когда ты их выслал? – холодея, спросил отец Василий.

– На той неделе. В пятницу.

– Почтой?!

– Почтой.

Отец Василий прикинул. Сегодня вторник. Суббота и воскресенье не в счет. Так что опасная бандероль уже на подходе. То, что Колька так поступил, было ужасно: почта – не сейф, но дело сделано, и назад не воротишь.

– До свидания, Коля. – Священник бросил трубку, больше ему говорить с Колькой было не о чем.

Он вскочил и заходил по комнате. Если журнал попадет в ковалевские руки, это будет означать его полную от священника независимость и вообще – полную независимость. Никто и никогда не докажет, что на посту начальника районной милиции находится преступник.

«Может быть, в ФСБ обратиться?» – мелькнула вялая мысль, но он тут же ее отбросил. Вряд ли они чем-нибудь ему помогут. Тем более что опыт общения с этой публикой у него был, и единственное суждение, которое он о них вынес, было нелицеприятным – здешняя госбезопасность была такой же провинциальной и такой же продажной, как и все остальные госструктуры – не лучше, не хуже, а именно такой же.

Скрипнула дверь, и на пороге бухгалтерии появилась Тамара Николаевна.

– Кефира не было, батюшка, – тяжело дыша, сказала она. – Но я взяла йогурт. Будете йогурт?