Крестоносец
Шрифт:
Ратников перевел глаза на рыцарей и покрепче сжал щит… вот сейчас… вот-вот…
Гремели копыта. Звенели, громыхали доспехи. «Кабанья голова» крестоносцев казалась исполинским живым существом, поганое дыхание которого вот-вот должно было опалить новгородских ратников, а острые клыки — растерзать их тела!
— Помогать! Защищать! Лечить!
Ну, помощнички… давайте…
Мчащийся впереди крестоносец, выставив вперед копье, наклонил голову… А ведь их меньше. Раза в полтора меньше…
Удар!!!
Михаил даже не понял, как это все произошло, как налетели, сшиблись… Просто — один сплошной удар. И такой звук — как будто железнодорожный состав с разгона налетел на кирпичную стену. Грохот, скрежет, искры…
— Helfen! Wehren! Heilen!
— Кто на Бога и Великий Новгород?!
— Постоим! Постоим за Плесков!
Ого, и псковичи здесь…
Что-то тяжелое пронеслось совсем рядом, ударило, отбросило и едва не растоптало… Ратников быстро поднялся, поправил шлем, ощущая в себе все больше наливающуюся ярость. Помогать, защищать, лечить — говорите? Ладно, сейчас вам покажем, как тут у нас лечат!
Удар!
Двое кнехтов ринулись на Ратникова с двух сторон… Ан нет, одного тут же достал копьем поднявшийся с заснеженного льда новгородец.
Миша махнул мечом — на, получи! — и отрубленная голова кнехта, подпрыгивая, покатилась по льду, мешаясь меж копыт рыцарских коней и ног пеших ратников. И снова — музыка битвы. И снова — стоны раненых и яростные крики.
Черт! Один из рыцарей едва не поразил Ратникова мечом. Миша умудрился отбить натиск, но всадника было не достать, как мечом ни маши… Вражина наверняка ухмылялся под шлемом.
Ага! Вот кто-то из пеших ратников попытался стащить крестоносца крюком… не удалось — подоспели кнехты, окружив воина плотным кольцом… сейчас расправятся…
Михаил раскрутил меч над головой:
— Держись, паря!
И обрушил меч на плечи кнехтов… поразив одного, другого, третьего… Черт! И совсем забыл про рыцаря… Его удар отрезвил, заставил задуматься об обороне.
— Слева, друже!
Черт! Еще один всадник. И скачет сюда… да-да, именно…
— А вон там — третий…
Эх, где же лучники-то?
Михаил обернулся и увидел, как машет ему из камышей Ермолай — мол, пригнись, пригнись, парень! Дай нам прицелиться, выстрелить, добраться наконец до гадов… только дай!
Да-а… пешие ратники сейчас только мешали…
— Слушай меня! — ударив мечом в щит, громко, как мог, закричал Ратников. — А ну — на раз-два — ложись! Падай в снег… Раз-два…
Те, кто слышал, — упали…
И тут же дождем полетели стрелы — поражая и рыцарей, и их коней, и кнехтов!
— Что, суки, не ждали? — лежа в снегу, Ратников с большим удовольствием слушал, как пели над головой стрелы. — А вот вам! Получи, фашист, гранату! Кто на Бога и Великий Новгород?
Яростная атака крестоносцев захлебнулась, наткнувшись на мрачное спокойствие кованой суздальской рати. С флангов ударила конница — личная дружина князей, начали сжиматься клещи…
Все, как и должно было быть. Хотя, признаться, в первый момент у Миши появились сомнения — ну, разве ж можно остановить взбесившийся бронепоезд?
Остановили. Не дрогнули.
Кто на Бога и Великий Новгород?
А дальше уже началось избиение. Выбив рыцарей, конница Александра начала с молодецкой удалью громить кнехтов — чудинов и эстов — их смерти никто, как всегда, не считал.
Лед покраснел от крови, часть рыцарей и кнехтов, желая спастись, бросились к Узмени, к теплому течению… проваливаясь в полынью. Конечно, не в таких масштабах, как фильме — просто им некуда было больше бежать, разгромленное воинство повсюду натыкалось на русские копья.
Простолюдинов-кнехтов, конечно, в полон не брали — куда такие полонянники, нищета? Что же касается рыцарей, то это совсем другое дело, за него ж можно потом получить выкуп, и весьма значительный. Живой рыцарь — живые деньги, такой вот дебет-кредит.
— Ну, как ты, друже?
Лучник Ермолай, подбежав, хлопнул Ратникова по кольчуге.
— Да вроде бы ничего, — улыбнулся Миша.
Лучник захохотал:
— Смотри-ка, а ведь накостыляли мы им?! Посчитались за воеводу Домаша…
— Да уж, — Ратников усмехнулся, что ни говори, а осознавать такое было очень приятно.
— Хо?! Смотри-ка, что гад творит!
Повернув голову, Михаил взглянул в указанную приятелем сторону: орденский рыцарь, один из последних сброшенный с коня, хоть и не сдавался, выставив вперед щит, яростно отбивался мечом от наседавших суздальцев.
— Лихой рубака, — вытаскивая стрелу, нехорошо прищурился Ермолай.
Нацелив лук, вдруг обернулся и лукаво подмигнул Ратникову:
— Спорим — с одного выстрела уложу?
— На бочку бражки?
— На бражку! Хотя б и так!
— Забились, — Миша быстро оценил и сверкающий рыцарский шлем — бикок — и латный нагрудник-кирасу — не так давно появившееся новшество, и щит…
Щит…
Поверх лат у крестоносца был наброшен белый орденский плащ… а вот на щите… А вот щит был поделен на четыре части: две — по диагонали — с черным тевтонским крестом на белом фоне, а вот другие четверти — красные, с желтыми, точнее сказать — золотыми — львами… нет — леопардами, лев — фигура не геральдическая.
Герб нормандского герцогства!
Нормандец!
Мишу внезапно осенило — так это же, это же…
— Стой! — он тут же дернул лучника за руку.
— Ты чего, друже? — округлил глаза тот.
— Герб видишь, со львами? Может, мы его лучше в полон?
— Ага, в полон, — Ермолай скептически усмехнулся и кивнул на скачущих во весь опор к рыцарю всадников в алых, зеленых и голубых плащах, в сверкающих серебром бронях, в сияющих на солнце шлемах…
— Опоздали мы с тобой, Мисаил! Йэх, бочонок браги ушел!