Кровь пьют руками
Шрифт:
Снимали относительно недавно. Внизу маленькие цифирьки: «06.10.16:40». Она не одна — рядом с наглым видом возвышается загорелый парень, по-хозяйски положивший руку на ее плечо. На миг сердце резануло горячей ревностью. Да какой!..
Я улыбнулась, покачала головой. Да вот так, Стрела! Очень просто!
…Синий мяч катится по серому песку, девочка бежит за ним, на миг оборачивается, смеется. Маленькая девочка -ростом с зимний сапожок…
Девочке уже семнадцатый пошел. А мне, старой бабе, — тридцать пятый. Вот так! А сей загорелый демон — скорее всего тот самый Пол, который шпрехен зи русиш. Ох, приеду, ох, наведу шмон!
Фотография исчезла быстро, но я оказалась проворнее. Палец лег на «save as…». Есть! Как только кончится разговор, включу принтер.
«Девятый, спасибо! Вернусь — лично поцелую. Пока же лобызаю виртуально».
«Смущен. Краснею. Держитесь, голубушка. Если что, немедленно шлите сигнал „Этна“. Лично полечу вас вытаскивать».
Старый добрый дедушка надевает пятнистый комбинезон, деловито подтягивает ремень десантного «АКС-99»… Но рожица не смеется — сейчас Девятый не шутит.
Ну что тут сказать?
«Спасибо. Еще раз. И еще раз — на будущее. Стрела».
Все!
Теперь можно выключить компьютер. Нет, сначала включить принтер, выкатать снимок, всплакнуть…
«Воздух. Воздух. Воздух».
Я замерла. Экран посинел, словно кому-то там, в неведомой дали, и вправду не хватило кислорода. Секунду-другую я смотрела не понимая; затем, наконец сообразив, бросила пальцы на раздолбанную клавиатуру.
«Воздух». Мать твою, экстренная связь! Ну, ничего себе!
«Здесь Стрела. Слушаю!»
«Воздух» — вне очереди, вне любых графиков.
За пять лет — ни разу!
«Здесь Пятый. Будьте готовы для приема важного».
Опаньки номер два…
Хорошее настроение куда-то исчезло, сменившись знакомой злобой. Ну хрена ему нужно? Война? Да хоть и война, мог бы так не пугать. Что за мода пошла у начальства — раздельные сеансы связи проводить?
«Пятый — внедренному сотруднику Стреле. Срочно. Секретно. Разглашение запрещено. В настоящий момент вы подвергаетесь явной и непосредственной опасности. Ввиду невозможности проведения эвакуации по варианту „Этна“, настоятельно прошу и требую. Первое…»
Холодный пот — это мелочь. Вот когда кончики пальцев холодеют — это плохо. Пятый — дурак, но с «явной и непосредственной» даже дурак шутить не станет.
«…категорически запрещаю любые личные контакты со специалистом, не относящиеся непосредственно к работе. Повторно и настоятельно запрещаю любую откровенность личного порядка. Второе. Встреча специалиста с Молитвиным должна быть проконтролирована согласно стандартной процедуре. Результаты контроля — экстренно по каналу „Проба“. Как поняли „Воздух“, Стрела?»
Что ответить? «От идиота слышу»? Азия-с, не поймут-с. А жаль!
«Сотрудник Стрела поняла „Воздух“ правильно».
Ну, козел гребаный! Напугал до мокрых трусов, а всего делов-то… Стандартную процедуру ему!
Козел!
3
…Саша сидит прямо на траве в своей старой линялой куртке (кажется, их и называли «штормовками»), в руках — сигарета, по белесому небу беззвучно носятся огромные черные шмели.
— Ты мне почти не снишься, Саша. Почему сейчас? Почему я тебя все время вспоминаю?
Я знаю, что вижу сон, и даже понимаю почему. Перенервничала, передумала, ко всему еще -кретин Пятый. Любой психоаналитик из новичков в два приема разъяснит. Но все-таки, почему?
Он молчит, смотрит в сторону. Можно и не спрашивать, ведь это сон, я разговариваю сама с собой. Но удержаться трудно.
— Что-то случится, да? Что-то плохое?
Саша медленно кивает, и вдруг я понимаю — правда.
Случится.
Или уже случилось.
Небо надвигается, каменеет, черные шмели множатся, пляшут перед глазами.
— Со мной? Или… Нет, с нею ничего не может случиться, правда? Ну скажи! Кивни!
Он молчит. Спрашивать бесполезно. Саша давно мертв, и я все должна понять сама. Понять. Сделать. Умереть. Как получится…
И тут я вижу, что нелепая «штормовка» исчезает. На Саше белая рубашка — та самая, с неаккуратно пришитой пуговицей. По груди расползается красное пятно…
Я кричу — громко, изо всех сил. Кричу — но не могу проснуться.
Наверное, это и есть Ад.
Пятница, двадцатое февраля
Локальный чемпионат по матоборью* Батюшки, внучка и Жучка* Воскресение Капустняка-великомученика* Железная Марта* Тебе бы прокурором быть, Эми!
— Алло, Гизело слушает!
Трубка в руке, но я еще сплю. До привычного воя будильника не меньше получаса. Хотела бы я знать, какого черта!..
— Слушаешь? Так разуй ухи, подстилка прокурорская! «Братва» тебе передать велела: харе копать под Капустняка. Усекла? А не усекла, так мы тебя, суку, месяц в жопу трахать будем, а потом в бетон зальем и насрем сверху. И родичей твоих замочим по списку! Усекла, падла?
Усекла. Уже дрожу.
— Чего молчишь? Обоссалась?
Угу. Ой, и страшно же мне! То есть в первый миг, конечно, пуганулась, но на уровне неожиданного хлопка над ухом — не больше. А голосок-то женский! Повесить трубку? Ну нет, сама нарвалась!
— А теперь ты сними гнид с ушей, бикса коцаная! За «подстилку» жопой своей сраной ответишь, а «братве» передай, перед тем как они тебя на клык ставить будут, что петухи они грязные…
Для такого ответа можно и не просыпаться. Нажми кнопку — само польется. Когда-то в колонии мы чемпионат устроили — по матоборью.