Чтение онлайн

–  Видела,- повторила она.- В среду у нас на этаже был маленький праздник.

–  Ага.

–  Эрн тоже участвовал?

–  Да.

–  Весь вечер?

–  Да.

–  Что вы отмечали?

–  Несколько ребят сдали зачет.

–  Та-ак. Говоришь, он работает. Где же?
– нетерпеливо спросил Хольмберг, чувствуя, что начинает нервничать и краснеет от едва сдерживаемой злости.

–  Почту развозит.

–  Стало быть, почтальон.

–  Да.

–  Угу… А что он до этого изучал?

–  Он экономист.

–  Экономист? И работает почтальоном?
– удивился Хольмберг, забыв, что в документах Эрн а так и написано: экономист.

–  С работой-то паршиво, сами знаете.

–  Он искал работу по специальности?

–  Конечно. Он часто говорил, что, мол, все это чертовски безнадежное дело и что он каждый божий день пишет по объявлениям. Кстати, по его словам, у него вроде бы есть шансы устроиться в какую-то рекламную фирму.

–  Да?.. В какую же?

–  Он не говорил.

–  Но ведь экономисты в рекламе не работают. Их дело цифры… плюс, минус и все такое, а?

–  В общем-то, да.

Улофссон вдруг сообразил, что она разговаривает с ними через силу, потому что наверняка недолюбливает полицию. Она явно испытывала неловкость и считала весь этот разговор унизительным для себя. Тоже мне кисейная барышня, щепетильности у нее, видите ли, хоть отбавляй, с внезапной злостью подумал Улофссон и резко сказал:

–  Может быть, вы, фрекен, объясните нам, что позволяет экономисту претендовать на должность в рекламной фирме?

–  Тут не меня надо спрашивать, а того, кто собирался взять его на работу.

–  Видите ли, это весьма затруднительно, потому что того человека нет в живых. Его звали Фром. Он владелец рекламной фирмы. Вы, наверное, слышали?

–  О…- вздохнула девушка.

Она перестала мыть стакан, выключила воду, от которой шел пар - настолько она была горячая,- и села. Как только она умудрилась не обжечься?

–  Роланд… причастен к его… смерти?

–  Вот как? Откуда вдруг такой интерес?

–  Ну… мы ведь с Роландом знакомы.

–  Ага.

–  Как-никак соседи по этажу.

–  Знаешь, расскажи-ка нам поподробнее об Эрне и его планах, а?

–  Хорошо. Он экономист, прошлой осенью закончил университет, а работы по специальности не нашел. Только под рождество устроился на почту, временно, пока не

схлынет ажиотаж с поздравительными открытками… ну и пока договор ему продлевают. Он пытался искать другую работу, но безуспешно. Лишь сейчас вроде бы появились какие-то шансы. Он говорил, что побывал в фирме и беседовал с этим Фромом и что, может быть, получит место. Ведь не он же… убил Фрома?

–  Мы не знаем. Потому и хотели с ним поговорить. Если б он не смылся. У него есть какие-нибудь козыри, позволяющие получить эту работу?

–  Честно говоря, не знаю. Разве что умение расположить к себе людей, потом изобретательность: так и сыплет разными идеями. Одно время он работал в землячестве, газету выпускал и все такое, если это можно назвать козырем… Не знаю… Еще он был председателем землячества…

–  Ну а куда же он, скорей всего, мог пойти?

–  Сейчас?

–  Да, сейчас.

–  Понятия не имею,- упавшим голосом сказала девушка.

–  У него есть невеста?

–  Нет.

–  А приятели? У которых он может отсидеться?

–  Я точно не знаю.

Они расстались с Ингрид Свенссон; девушка казалась смущенной и упавшей духом.

Договорившись с отделом общественного порядка насчет наблюдения за домом, они подождали появления патрульной машины. Наконец она подъехала и остановилась у тротуара.

–  Какое это, к черту, наблюдение!
– хмыкнул Улофс-сон.- Парень мигом смекнет, что к чему. Если ему неохота встречаться с полицией, он живенько даст тягу, как только завидит патрульный автомобиль, который его караулит. А, кроме того, на этой улице стоянка запрещена.

В конце концов, решили, что наблюдатель снимет фуражку, и будет сидеть в неприметном «фольксвагене» уголовной полиции на стоянке по соседству, откуда неплохо просматривается подъезд общежития. Дежурить будут посменно.

Затем они .позвонили Осборну Бекману и попросили осмотреть «орлиное гнездо», как они полушутя прозвали комнату Эрна [10].

После этого патрульная машина отвезла их в управление, где они тотчас принялись раскапывать прошлое Эрна.

В картотеке он не значился.

Где они только ни спрашивали: и в отделе розыска, и в отделе общих вопросов, и в отделе краж и мошенничеств,- о Роланде Эрне никто слыхом не слыхал. Ни в чем он не подозревался.

И по спискам их отдела он тоже никогда не проходил. Связались с дорожной полицией - Эрн и там неизвестен. В отделе общественного порядка расспросили всех до единого - и полицейских, и штатских агентов,- не слыхали ли они в какой-либо связи имя Роланда Эрна. В ответ либо отрицательно качали головой, либо коротко бросали «нет».

Обратились даже к сотруднику полиции безопасности, который работал в отделе розыска. Тот наморщил лоб, просмотрел картотеку фотографий и тоже сказал, что слышит это имя впервые.

–  Его что, надо взять на заметку? Может, мне им заняться?
– с надеждой спросил он.

–  Это ты всегда успеешь… если изловишь его. Но черт меня побери со всеми потрохами, чур, мы первые с ним потолкуем!

В половине седьмого они исчерпали все мыслимые варианты и установили, что Роланд Эрн ничем не насолил ни правосудию, ни полиции, ни в чем не подозревается и не разыскивается. Полицию вообще нисколько не интересовал человек по имени Роланд Эрн. Пока.