Чтение онлайн

Он отбросил дурацкий страх и распахнул дверь. В первую минуту ничего не понял: кто здесь стоит? Невысокий, совершенно седой, кудлатый тип с бородой в нелепой куртке, каких тут никто не носит Он уставился на пришельца, а тот на него.

Первому надоело молчать кудлатому. Он заговорил хриплым, надтреснутым голосом:

— С праздником. Эй, маг, ты обещал не обижать мою дочь. Она здесь?

Тут уж Мельхиор не мог не узнать Теодора. Тот, конечно, очень изменился. Сильно постарел, похудел, даже голос стал другим, но характер остался прежним. Маг сделал Тео приглашающий жест, повернулся и изо всех сил заорал:

— Виола! Сюда! Скорее сюда! Твой отец! Он здесь! Теодор приехал!

А из глубины дома уже бежала к ним совершенно обалдевшая, но от этого не менее счастливая Виола.

Конец второй части.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Виола осела в большом городе. У неё своё дело, о котором она давно мечтала. Жизнь вошла в равнинное русло. Но так только кажется со стороны. Появление в её доме старых знакомцев ставит всё с ног на голову и вот уже она летит по королевствам, спасая самое для неё дорогое… А кто поможет в трудную минуту, как не верные и любящие друзья?!

Глава 1

Мельхиор вышел из мэрии Кассена, растерянно сжимая в руке заветный листочек. На нём значилось два адреса: "улица Закатная, 24" и "улица Колокольчиков, 19". Следом за ним выскочила хорошенькая работница справочной службы.

— Господин, зайдите на минутку обратно, я покажу вам это место на карте. По сути это один и тот же адрес.

— Как? — удивился маг.

Девушка радостно сообщила:

— А у нас в этой части города много таких мест. Закатная — торговая улица, а улица Колокольчиков по сути переулок и идёт у неё на задворках.

Она затащила-таки мага обратно в прохладу огромного холла и сейчас тыкала пальчиком в мозаику на стене, которая отображала план города Кассена.

— Видите? Эта госпожа Бенье — лавочница, и не из последних. На Закатной 24 — отличная чайная с магазином заморских товаров, я сама туда часто захожу. А по улице Колокольчиков вход в частное владение. Там живут хозяева лавки. Видите? А что вам надо?

— Дом, частный дом, — признался Мельхиор.

Почему-то его признание девице не понравилось, она нахмурилась, но всё же продолжила объяснения:

— Тогда по бульвару дойдёте до рыночной площади, от её дальнего угла начинается Закатная. Если пройти по ней один, всего один квартал, там будет переулок без названия. Он выводит прямо на улицу Колокольчиков.

Маг поблагодарил барышню и снова вышел на улицу. Солнце жарило вовсю, особенно здесь, в центре города, где вокруг был только камень. Пока мужчина добрался до рыночной площади, с него уже сто потов сошло. Закатную улицу он нашёл без труда и тут задумался. Стоит ли врываться в семейное гнездо? Может, лучше направиться в чайную и там встретиться с Виолой?

Если бы он не рассчитывал на поддержку Регины, которая, он точно знал, до сих пор не покинула его бывшую экономку, то так бы и сделал. Но Регину следовало искать в доме. Поэтому он решительно направил свои стопы в узкий переулок без названия.

Улица Колокольчиков встретила его тенью высоких деревьев. После раскалённой жары площади здесь было хорошо. Девушка из мэрии правильно сказала: по Закатной шли лавки и магазины, а здесь было царство частной жизни. Живые изгороди и деревья отгораживали дома от улицы и прятали их от взгляда, в то время как на Закатной фасады выстраивались плотной чередой вдоль красной линии.

Проходы к домам перегораживали самые настоящие калитки, выраставшие, казалось прямо из кустов. На каждой калитке висел почтовый ящик для обычной, не магической почты и значился номер. Мельхиор шёл и отсчитывал: 1, 3, 5, 7, 9…. Улица оказалась длинной и доходила почти до самой реки, а девятнадцатый номер располагался примерно посередине. Пришлось пройти немалое расстояние, но для длинноногого мага это не стало испытанием. Наконец он увидел выкрашенную в голубой цвет калитку и красный ящик под ним. Номер его уже не интересовал: в саду находилась Регина. Мельхиор, правда, её не сразу узнал. Четырёх лет не прошло, а как она изменилась! И не потому, что оделась в модное платье василькового цвета, а потому что стала держаться как благородная дама. Тогда в Эделе ему в голову не приходило, что его служанка — очень красивая женщина. Сейчас не заметить этого мог только слепой. Она казалась ему тощей, бесцветной особой, похожей на мышь, робкой и забитой. Такой она ему помнилась. Кажется, память стала его подводить. Никакую мышь он перед собой не видел. Высокая, стройная дама с великолепной осанкой и аристократической посадкой головы. Не серые, а золотистые волосы волной обрамляли лицо с тонкими чертами, большие голубые глаза смотрели приветливо, но твёрдо.

Это она первая увидела Мельхиора и приветливо ему улыбнулась. Тогда-то и он её узнал.

Регина подошла и открыла калитку. Тогда стало видно, что модный наряд — всего лишь домашнее платье, подол которого женщина прикрыла широким фартуком, а в руках у неё не сумочка и не зонтик, а садовые ножницы.

— Вы вовремя, господин Мельхиор, — проговорила она, — Очень-очень вовремя.

— Вы просили, и я приехал, — ответил маг.

— Пойдёмте же в дом, — пригласила Регина, — Тео будет вам очень рад. Заодно и с Эди познакомитесь.

С кем? — хотел спросить Мельхиор, но в следующую минуту этот вопрос оказался излишним. Из дома выбежал кудрявый трёхлетний малыш, таща в крепких ручонках безвольно повисшую кошку.

— Гина, Гина, Патти хочет гулять! — радостно закричал он.

— Отпусти Патти, милый, — спокойно отозвалась женщина, — Она уже на улице, а значит гуляет. Иди познакомься с дядей Мельхиором. Он маг.

— Маг?

Мальчонка тут же выпустил кошку, которая не замедлила воспользоваться ситуацией и смылась под крыльцо. Эди же вдруг набычился, спрятал ручонки за спину и враскачку подошёл к Мельхиору.

— Ты маг? — спросил он и, не дождавшись ответа, добавил, — Я тоже буду магом когда вырасту.

Мельхиор стоял столбом и не знал, что сказать. Как-то не так он себе это представлял, а Эди в его плане и вовсе не был предусмотрен. Он смотрел на малыша и сердце сжималось. Мальчишка был очарователен и до боли похож на Виолу. Те же каштановые кудри и румяные щёчки, та же пленительная непосредственность. Только вот ещё больше он был похож на проклятого гремонского прыща, Ульриха Эгона.

* * *